Мой статус
 Звоните, поставьте перед нами задачу. Докторская диссертация, кандидатская диссертация, срочная публикация статей - в чем мы можем Вам посодействовать? +7 (495) 649 89 71



ПОИСК




Васильева прокомментировала проект о возвращении студентов из-за рубежа
2018.04.25
Министр образования и науки РФ Ольга Васильева назвала непроверенной информацию о проекте Россотрудничества по возвращению в страну российских студентов, проходящих обучение в странах с недружественной по отношению к России политикой. Эта информация непроверенная. Я думаю, это чья-то идея", — сказала ...

Студенты должны получать оценку не за купленные знания, заявил Медведев
2018.04.25
Услуги по написанию работ для студентов и аспирантов мешают объективно судить об уровне подготовки молодых специалистов, аспиранты должны получать оценку за свои, а не за купленные знания, заявил премьер-министр России Дмитрий Медведев на заседании правительства в четверг, где планируется рассмотреть ...

Главная страница / Справочная информация / Авторефераты диссертаций / "Остзейский вопрос" в политике Российской империи (1900 – февраль 1917 г.) / 

"Остзейский вопрос" в политике Российской империи (1900 – февраль 1917 г.)

Российская Академия наук
Санкт-Петербургский институт истории




На правах рукописи





Андреева
Наталия Сергеевна




«Остзейский вопрос» в политике Российской империи (1900 - февраль 1917 г.)




Специальность 07.00.02 – Отечественная история






Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
доктора исторических наук







Санкт-Петербург
2010


Работа выполнена в Санкт-Петербургском институте истории РАН.


Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор М.Ф.Флоринский
доктор исторических наук, профессор Д.И.Раскин
доктор исторических наук, профессор А.В.Смолин




Ведущая организация: Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов



Защита состоится «______» ________________ 2010 г. в _____ час. на заседании диссертационного совета Д.002.200.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Санкт-Петербургском Институте истории РАН (197110, Санкт-Петербург, Петрозаводская ул., д. 7).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Санкт-Петербургского Института истории РАН



Автореферат разослан «_____» __________________ 2010 г.



Ученый секретарь диссертационного
совета, кандидат исторических наук П.В.Крылов

I. Общая характеристика работы

Актуальность исследования.
Для России как многонационального государства выработка национальной политики принадлежит к числу важнейших внутриполитических задач. В этой связи изучение опыта Российской империи в решении одной из сложных проблем национальной политики, известной под названием «остзейского вопроса», основное содержание которого составляла проблема взаимных отношений между центральной властью и национальной окраиной, имевшей особый статус в составе государства.
Изучение этого опыта не только расширяет представление о правительственной политике в Прибалтийских губерниях в целом, но и позволяет определить ее место в общем контексте национальной политики Российской империи конца 19 - начала 20 вв. Вместе с тем исследование «остзейского вопроса», тесно связанного с российско-германскими отношениями эпохи, дает возможность выявить его влияние на эти отношения и роль внешнеполитического фактора в формировании политики российского правительства в национальных регионах и, в частности, в Прибалтике.
Как представляется, исследование накопленного в Российской империи исторического опыта в этом отношении может существенно помочь в анализе проблем современной национальной политики и облегчить поиск путей их решения.
«Остзейский вопрос» - одна из важных внутриполитических проблем России в конце 19 - начале 20 в. - до настоящего времени затрагивался лишь отчасти, в общих трудах по истории Российской империи и Прибалтики. Актуальность темы данного исследования продиктована настоятельной необходимостью в специальном, всестороннем и обстоятельном изучении прибалтийской проблемы в политике правительства накануне распада империи.
Политические перемены сравнительно недавнего времени дают возможность исследовать эту проблему без идеологической предвзятости прошлых лет. В этих условиях потребность в ее новом, более объективном и детальном рассмотрении, во взаимосвязи с основными направлениями внутренней политики Российской империи конца 19 - начала 20 в. приобретает особую актуальность.

Объект исследования.
Исследование российской политики в «остзейском вопросе» предполагает тщательный анализ ее отдельных направлений и, в частности, аграрного, церковного, школьного и др. вопросов, стоявших перед правительством в Прибалтийских губерниях. Рассмотрение этих проблем как по отдельности, так и в целом должно способствовать формированию более полных и четких представлений о содержании политики правительства в Прибалтике в ее непосредственной связи с общими тенденциями национальной политики империи в конце 19 - начале 20 в.

Предмет исследования.
В диссертации рассматриваются различные подходы в правительственных кругах к решению прибалтийской проблемы и то, как они изменялись под влиянием внешне- и внутриполитической обстановки начала 20 в. Вместе с тем анализируются попытки разрешения этой проблемы с помощью реформ и практические результаты реформаторской деятельности правительства. В работе также исследуется роль прессы в возникновении «остзейского вопроса», его восприятие в российском обществе и степень влияния общественного мнения на правительственную политику в Прибалтийских губерниях.

Научная новизна исследования.
Диссертация является первым как в отечественной, так и в зарубежной историографии исследованием «остзейского вопроса» в политике российского правительства начала 20 в. В ней на основании широкого круга документальных источников, выявленных в российских и зарубежных архивах и впервые вводимых в научный оборот, рассматривается процесс выработки и осуществления прибалтийской политики правительства в конце 19 - начале 20 вв. Значительный комплекс новых архивных источников позволяет детально исследовать разработку и проведение этой политики и расширить тем самым представление об особенностях формирования национальной политики Российской империи.
Исследование внешнеполитических аспектов «остзейского вопроса» позволило автору диссертации указать на ряд неизвестных до этого фактов, относящихся к российско-германским отношениям начала 20 в., которые способствуют более глубокому пониманию некоторых ключевых моментов в этих отношениях и их связи с прибалтийской политикой правительства.
Вместе с тем, в диссертации освещены неизвестные моменты в формировании политики правительства в Прибалтийских губерниях. Стремясь подробно воссоздать то, как разрабатывалась эта политика, автор проанализировал не только окончательные проекты реформ для Прибалтики, но и их различные редакции наряду с другими подготовительными материалами к законопроектам, отразившие поиски правительством путей решения прибалтийских проблем. Все это позволяет дать новую, более объективную трактовку правительственной политики в Прибалтийских губерниях и в национальных регионах Российской империи в целом.

Методологические основы исследования.
Автор диссертации стремился, прежде всего, к объективному и тщательному анализу обширного документального материала, выявленного в ходе научно-исследовательской работы в российских и зарубежных архивах и составившего основу исследования. При этом особое внимание уделялось тем ключевым моментам, которые позволяли воссоздать сам процесс выработки правительственной политики в «остзейском вопросе» в начале XX в.
В диссертации использованы различные методы исторического исследования. В ходе работы над ней диссертант руководствовался принципом историзма. Следует отметить его особую важность для темы данного исследования, поскольку политика правительства в Прибалтийских губерниях длительное время трактовалась (и нередко трактуется и сейчас) в силу разных причин весьма идеологизированно и субъективно.
Вместе с тем применялся сравнительно-исторический метод в сочетании со специальными методами документального источниковедения. Это дало возможность детально исследовать то, как в различных ведомствах проходила подготовительная работа над правительственными преобразованиями для Прибалтийских губерний.

Научная и практическая значимость исследования.
Изучение выявленного документального материала дало возможность значительно расширить и углубить имеющееся в историографии представление о содержании политики правительства в Прибалтийских губерниях в конце XIX - начале XX века. Выявленные новые факты позволили в ряде случаев дать иную, отличную от традиционной, оценку этой политики и определявших ее факторов.
Диссертация, ее материалы, включая приложения, и выводы могут быть использованы в исследованиях внешней и национальной политики Российской империи, а также прибалтийской политики Временного правительства, для написания общих трудов по истории России и Прибалтийских губерний в составе Российской империи, отечественного государства и права, при подготовке общих и специальных курсов по истории России и Прибалтики. Некоторые положения диссертации могут представлять определенный интерес для политологов, религиоведов, правоведов, специалистов по истории международных отношений и государственных учреждений.

Источниковая база исследования.
Исследование основывается преимущественно на неопубликованных документальных источниках из Российского государственного исторического архива (далее РГИА). Прежде всего, это документы центральных и высших правительственных учреждений Российской империи и, в частности, Министерства внутренних дел: Департамента общих дел (ф. 1284), Канцелярии министра (ф. 1282), Земского отдела (ф. 1291), Канцелярии министра по делам дворянства (ф. 1283), Генеральной евангелическо-лютеранской консистории (ф. 828), Департамента духовных дел иностранных исповеданий (ф. 821). Документы этих фондов освещают различные аспекты политики правительства в «остзейском вопросе», характеризуют ее содержание и процесс формирования, а также позволяют поэтапно проследить разработку реформ для Прибалтийских губерний.
Документальные материалы, связанные с подготовкой преобразований для Прибалтики, отложились в фонде Министерства юстиции (ф. 1405). К их числу относятся заключения юрисконсультов и отзывы министра юстиции на законопроекты различных ведомств, разработанные в самом министерстве проекты законов, а также документы образованных при нем особых совещаний.
Из фондов Департамента народного просвещения (ф. 733) и Канцелярии министра народного просвещения (ф. 735) к исследованию привлечены материалы, относящиеся к школьной политике правительства в Прибалтийских губерниях конца 19 - начала 20 в. Из них в особенности следует выделить циркуляры по министерству и переписку министра народного просвещения с попечителем Рижского учебного округа, которые раскрывают содержание и основные направления этой политики.
Из фонда Совета министров (ф. 1276) использовалась переписка его председателя с главами ведомств относительно разработанных для Прибалтийских губерний законопроектов и вопросов государственного управления, справки и записки канцелярии совета по проектам законов, а также особые журналы Совета министров. Эти источники дают представление о том, как вырабатывался общий курс прибалтийской политики правительства, раскрывают его мотивацию, цели и задачи. Документы Государственной думы (ф. 1278) характеризуют ее непосредственную роль в решении «остзейского вопроса» и отношение к этому вопросу представителей различных политических партий.
В диссертации использованы документы Государственного архива Российской Федерации (далее ГАРФ), в том числе из фондов Канцелярии товарища министра внутренних дел П.Г.Курлова (ф. 435) и товарища министра внутренних дел В.Ф.Джунковского (ф. 270), которые отражают политику правительства и военных властей в Прибалтийских губерниях в 1914-1917 гг. Об общественно-политических настроениях и национальной политике в Прибалтике начала 20 в. свидетельствуют документальные материалы Особого отдела Департамента полиции (ф. 102,00).
Внешнеполитические аспекты «остзейского вопроса» отражают документы Архива внешней политики Российской империи. Так, российско-германские отношения в начале 20 в. и место «остзейского вопроса» в этих отношениях характеризуют документальные источники из фондов Секретного архива министра (ф. 138) и Генерального консульства в Берлине (ф. 211). Материалы Отдела печати и осведомления (ф. 140) и архива «Война» (ф. 134), относящиеся к периоду Первой мировой войны, освещают антироссийскую деятельность представителей прибалтийско-немецкой эмиграции в Германии.
Наряду с документальными источниками российских архивов, в диссертации использовались зарубежные архивные материалы. Из них прежде всего следует отметить документы Политического архива Министерства иностранных дел ФРГ. Особый интерес для данного исследования представляют отложившиеся в его фонде «Положение и обстановка в Прибалтийских провинциях» (Rußland 64) донесения канцлеру германского посла в Санкт-Петербурге и консулов в Риге, Ревеле, Митаве. Они служат ценным источником о политических настроениях среди прибалтийских немцев и о том, как на них повлияли революция 1905-1907 гг. и Первая мировая война, а также о межнациональных отношениях в Прибалтике в начале 20 в.
Цели германской политики в отношении Прибалтийских губерний в период 1914-1918 гг. отражают секретные документы имперского Министерства иностранных дел, хранящиеся в фонде «Мероприятия и подстрекательство (Aufwiegelungen) против наших врагов в России, особенно в Финляндии и в российских Остзейских провинциях» (WK № 11 c Geheim). Это донесения германских посланников в Стокгольме Ф. фон Райхенау и в Берне Г. фон Ромберга канцлеру и в Министерство иностранных дел об организации антироссийской пропаганды и о контактах с представителями российской революционной эмиграции.
В диссертации также использованы материалы из собрания личных фондов политических и общественных деятелей прибалтийско-немецкого происхождения, хранящиеся в архиве Института Гердера (г. Марбург, ФРГ). К их числу относятся документы секретаря Института Гердера в Риге Г. фон Фелькерзама (DSHI. 100 Foelkersahm 1-16), депутата Государственной думы А.Ф. фон Мейендорфа (DSHI. 100 Meyendorff 1-526) и главного редактора «Sankt-Petersburger Zeitung» К. фон Кюгельгена (DSHI. 100 Kügelgen 1-53).
Важным источником при написании данного исследования послужили документальные материалы французских архивов. Из архива Министерства иностранных дел Франции использовался фонд «Политическая и коммерческая корреспонденция (1897-1918). Новая серия». Отложившиеся в нем донесения французского посла в Санкт-Петербурге и консула в Риге министру иностранных дел Франции впервые вводятся в научный оборот и существенно расширяют имеющиеся представления о политике российского правительства в Прибалтийских губерниях и общественных настроениях в крае. При этом, сопоставление донесений французских дипломатических представителей с донесениями немецкой миссии позволяет в целом воссоздать разностороннюю картину событий начала 20 в. в Прибалтике.
Положение в Прибалтийских губерниях в 1914-1918 гг. характеризуют документы Военного архива в Венсенне (Service historique de l`armée de Terre Château de Vincennes), хранящиеся в фондах Генерального штаба (7 N) и Кабинета военного министра (5 N). Это записки и донесения представителей французской военной миссии в России военному министру и главнокомандующему о ситуации на русском фронте, о внутреннем положении в Российской империи, в том числе о проблемах ее прибалтийской политики.
Среди использованных в диссертации архивных материалов особо необходимо отметить документы личных фондов правительственных чиновников, политиков, публицистов, государственных и общественных деятелей - В.К.Плеве (ГАРФ ф. 586), Мейендорфов (ГАРФ ф. 573), П.Ф.Булацеля (РГИА ф. 1621), Д.Н.Вергуна (РГИА ф. 909), Петровых (РГИА ф. 1022) и др. Использовались также личные фонды министра народного просвещения И.И.Толстого (ф. 781), историка К.А.Военского (ф. 919), этнографа и коллекционера И.Я.Депмана (ф. 246) из коллекции Отдела рукописей Российской Национальной библиотеки. Наряду с перечисленными источниками к исследованию привлечены отдельные материалы личного происхождения из Архива Санкт-Петербургского Института истории РАН и из собрания Отдела редких книг и рукописей Научной библиотеки Московского Государственного университета.
В диссертации также использованы публикации архивных источников: сборники документов о революции 1905-1907 гг. в Прибалтике и записи заседаний Совета министров, сделанные в 1914-1916 гг. помощником его управляющего делами А.Н.Яхонтовым. Отдельные источники, отражающие влияние революционных событий в Прибалтике на российско-германские отношения, опубликованы в фундаментальном издании дипломатических документов Министерства иностранных дел Германии .
Из опубликованных документов особо следует выделить материалы Государственной думы четырех созывов – стенографические отчеты и приложения к ним, обзоры деятельности думских комиссий и отделов и т. д., - которые освещают законодательную деятельность ее и правительства в «остзейском вопросе», а также формально-юридические акты – общеимперское и местное законодательство (Свод местных узаконений губерний Остзейских).
Помимо документальных публикаций, при работе над диссертацией использовалась мемуарная литература, отдельные публицистические издания и периодическая печать.

Степень изученности темы.
Политика правительства в «остзейском вопросе» начала 20 в. специально не изучалась. Однако в исторической литературе все же получили освещение отдельные вопросы, непосредственно связанные с темой диссертации.
Прежде всего, в этом отношении необходимо отметить работы эстонского историка Т.Карьяхярма. В них рассматривается общественно-политическая ситуация в Эстляндии в 1905-1917 гг., формирование эстонской либеральной оппозиции и национальных политических партий. Особое внимание при этом исследователь уделил подготовке ряда правительственных реформ для Эстляндской и Лифляндской губерний, причем Курляндия осталась вне поля зрения историка .
Между тем выявленные в ходе исследования архивные материалы позволили не только существенно дополнить заключения Карьяхярма, но и в ряде случаев прийти к иным, отличным от них выводам, в особенности в том, что касается разработки правительственных преобразований для Прибалтики и общей трактовки прибалтийской политики правительства конца 19 - начала 20 в. Так, например, реформы в Прибалтийских губерниях в конце 19 в. были вызваны отнюдь не желанием правительства, как считает Карьяхярм, осуществить «империалистическую и мессианскую» идею национального государства, а более рациональными причинами. Прежде всего они преследовали цель повысить эффективность государственного управления.
Политическим организациям различных направлений в Лифляндской губернии посвящены работы латвийского историка И.Э.Рониса. В них подробно исследованы формирование и деятельность лифляндских политических партий в 1900-1917 гг., а также их социальная база и программы .
Значение первой русской революции для прибалтийских немцев в целом и обусловленные ею перемены в политике остзейского дворянства анализировал П.Я.Крупников. В трудах о прибалтийской политике правящих кругов Германии начала 20 в. свое непосредственное внимание исследователь уделил тому, как германская публицистика и пресса разных политических направлений освещала события революции 1905-1907 гг. и Первой мировой войны применительно к прибалтийским немцам .
Отдельные аспекты правительственной политики в отношении немецкой школы Прибалтики отражены в работах эстонских историков А.К.Лийма, Э.Лаула и В.Сирка, а также в главах 5 и 6 коллективного труда по истории школы народов СССР. Реформу Дерптского университета 1890-х гг. и ее значение изучали Е.В.Петухов и К.Мартинсон .
Аграрный вопрос в прибалтийской политике правительства конца 19 - начала 20 в. рассматривали эстонские историки Т.Розенберг и С.Кивимяэ. Экономической истории Прибалтики в целом в этот период посвящены общие труды под редакцией латвийских исследователей М.И.Козина и Я.Крастыня, а также совместная работа их эстонских коллег Ю.Кахка и Э.Тарвела .
Остзейское законодательство и его история исследовались в фундаментальных трудах дореволюционных юристов Н.М.Коркунова, Н.Н.Корево, А.Э. и Б.Э.Нольде. Представление об особенностях административного управления Прибалтийскими губерниями и об их правовом статусе в составе Российской империи существенно расширили работы современных историков-правоведов Ю.А.Егорова и В.Калныня .
Предыстории поставленной проблемы посвящены работы Я.Я.Зутиса и М.М.Духанова, в которых рассматриваются правительственная политика в «остзейском вопросе» в 18 в. и в 1850-70-х гг., а также взаимоотношения правительства с прибалтийско-немецким дворянством. С.Г.Исаков исследовал полемику 1860-х годов по «остзейскому вопросу» в органах печати различной политической направленности и отношение к нему в российском обществе. Отдельным выступлениям по этому вопросу в прессе также уделено внимание в монографии В.Г.Чернухи .
Специальных исследований по теме настоящей диссертации не имеется и в зарубежной исторической литературе. Между тем некоторые ее аспекты затрагивались в работах германских и американских исследователей. Прежде всего они нашли свое отражение в трудах немецкого историка Г. фон Пистолькорса о политике остзейского дворянства в конце 19 - начале 20 в., причем особое внимание исследователь уделил влиянию революции 1905-1907 гг. на прибалтийско-немецкое высшее сословие и его политику в целом. Подробно анализируя в своих работах политику правительства по отношению к остзейцам на рубеже 19-20 вв., Пистолькорс пришел к обоснованному выводу о несостоятельности распространенных в историографии концепций административной и культурной «русификации» Прибалтики .
Социальную историю прибалтийско-немецкого дворянства исследовали Г.Х.Шлингензипен и Х.В.Велан. Германский историк Шлингензипен рассматривал особенности сословной организации и правового статуса остзейского дворянства в сравнении с дворянством западноевропейским, а также проблемы его семейной, экономической и политической истории. Семейная история прибалтийско-немецкого высшего сословия и его адаптация к развитию капиталистических отношений находились в центре внимания американской исследовательницы Х.В.Велан. Политику остзейцев и, в частности, деятельность прибалтийско-немецких депутатов в третьей и четвертой Государственных думах изучал немецкий исследователь М.Хаген .
Тенденции развития германо-российских отношений накануне Первой мировой войны, важные для исследования внешнеполитических аспектов «остзейского вопроса», анализировались в трудах германских историков А.Хилльгрубера и В.Маркерта .
Общественные представления, существовавшие в России о Германии и в Германии о России, непосредственно связанные с отношениями между этими государствами, рассматривали Г. фон Раух и М. фон Гарлефф. При этом особое внимание они уделили образу Российской империи в германском общественном мнении и в представлениях прибалтийских немцев, а также тому, как он отразился в творчестве остзейских публицистов .
Одно из направлений политической деятельности прибалтийско-немецкой эмиграции в Германии, а именно участие ее представителей в германской антироссийской пропаганде 1914-1918 гг., освещено в работах немецких исследователей Ф.Фишера, Б.Манна, У.Лисцковски, В.Ленца, а также финского историка С.Цеттерберга и его американского коллеги Д.М.Хаара .
Общие тенденции национальной политики Российской империи, в том числе и в Прибалтийских губерниях, затронуты в работе немецкого историка А.Каппелера. Отдельные аспекты ее прибалтийской политики отчасти освещены в трудах американских исследователей Т.Р.Викса, Э.К.Тэдена и М.Фостер-Тэден о западных национальных регионах империи в 1710-1870 г. и 1863-1914 г.
Из американской исторической литературы следует выделить труды М.Х.Хэлтцела и Э.Хэнрикссона о политике правительства по отношению к прибалтийским немцам в 1855-1905 гг., а также работу под общей редакцией Э.К.Тэдена о «русификации» Прибалтики в 1855-1914 гг. Хэлтцел подробно исследовал правительственные мероприятия второй половины – конца 19 в., сократившие сферу сословного самоуправления остзейского дворянства. Хэнрикссон же сосредоточил свое основное внимание на том, какое влияние оказала правительственная политика в указанный период на немецкую общину Риги. Особое значение при этом историк придает экономической политике правительства, которая, по его мнению, укрепила связи рижских немцев с центром и усилила их традиционную лояльность к Российской империи в конце 19 - начале 20 в.
Между тем трактовка в этих работах правительственной политики в Прибалтийских губерниях как «русификации» представляется сомнительной. В историографии отмечалось, что это заимствованное из публицистики понятие не подходит для обозначения общей политики правительства, поскольку она имела совсем иные, отличные от «русификационных», цели. К ним в первую очередь относились унификация и централизация государственного управления, которые не следует отождествлять с «русификационными» тенденциями .
Анализ исторической литературы по теме исследования свидетельствует о существенном пробеле в изучении политики Российской империи в Прибалтике начала 20 в. В то же время сложившаяся в историографии ситуация настоятельно требует восполнить этот пробел в целях всестороннего изучения прибалтийской темы в связи с национальной политикой правительства в целом накануне распада империи.

Цель и задачи исследования.
Основная цель диссертации состоит в изучении политики российского правительства в «остзейском вопросе» начала 20 в.
В соответствии с этим в задачи исследования входит:
1. На основании документального материала раскрыть содержание и направленность правительственной политики в «остзейском вопросе» на протяжении всего указанного периода.
2. Изучить процесс выработки этой политики и выявить влиявшие на нее факторы.
3. Раскрыть содержание реформаторской деятельности правительства в решении прибалтийских проблем и ее практические результаты.
4. Определить причины, цели, методы и принципы проведения избранной правительством политики в «остзейском вопросе» и то, как она менялась под влиянием внешне- и внутриполитической ситуации начала 20 в., а также степень ее обоснованности.
5. Определить место «остзейского вопроса» во внутренней и внешней политике правительства начала 20 в.
6. Исследовать «остзейский вопрос» в контексте российско-германских отношений указанного периода и рассмотреть его внешнеполитические аспекты.
7. Проанализировать ближайшие и отдалённые результаты прибалтийской политики правительства в конце 19 – начале 20 вв.

Хронологические рамки исследования.
Хронологические рамки работы определены в соответствии с ее задачами и включают в себя период с 1900 по февраль 1917 г. Они установлены исходя из следующих соображений. Во-первых, с вступлением Николая II на престол в прибалтийской политике правительства произошел существенный поворот, который выразился прежде всего в отходе от унификационного курса предшествовавшего царствования. Эта перемена политики в отношении Прибалтийских губерний стала очевидной примерно к 1900 г.
Во-вторых, изменение политического курса правительства в Прибалтике совпало с началом последнего периода в истории Российской империи.
В то же время в ряде случаев мы выходим за установленные временные рамки исследования, поскольку раскрыть поставленную проблему не представлялось возможным без характеристики основных направлений прибалтийской политики правительства в хронологически более ранний период. Кроме того, для ее лучшего понимания требовалось рассмотреть историю «остзейского вопроса» и остзейских привилегий.
Таким образом временные рамки исследования определяются в соответствии с общей периодизацией политической истории России. В этой связи в качестве конечной даты принятых хронологических рамок избрана Февральская революция 1917 г., ставшая концом царской России.

Апробация результатов исследования.
Материалы диссертации отражены в монографии «Прибалтийские немцы и российская правительственная политика в начале XX в.» (СПб., 2008) общим объемом 19,5 п. л. и в других публикациях по теме исследования.
Основные положения и выводы диссертации изложены в докладах на научных конференциях «Проблемы национальной идентификации, культурные и политические связи России со странами Балтийского региона в 18-20 вв.» (Самара, 2001), «Культурное наследие российской эмиграции 1917-1939 гг.» (Санкт-Петербург, 2002), «Немцы в Санкт-Петербурге: биографический аспект» (Санкт-Петербург, 2003), «Книга в России» (Санкт-Петербург, 2004), «Общество и власть» (Санкт-Петербург, 2005).
С докладами, в которых изложено основное содержание диссертации, ее автор выступал в отделе Новой истории России Санкт-Петербургского Института истории Российской Академии наук, а также в семинарах и коллоквиумах Института Европейской истории (Майнц, ФРГ, 1999-2000), Дома наук о Человеке (Париж, Франция, 2004-2005) и Германского исторического института (Москва, 2007). Диссертация была обсуждена и одобрена на заседании отдела Новой истории России Санкт-Петербургского Института истории Российской Академии наук.

Структура диссертации.
Диссертация в целом строится по хронологическому, а в отдельных случаях по проблемно-хронологическому принципу. Она состоит из введения, шести глав, заключения, списка использованных источников и литературы и двух приложений.

II. Основное содержание работы

Во Введении обоснована актуальность проблемы, охарактеризована степень ее изученности, определены цели и задачи исследования, дан обзор исторической литературы по теме диссертации и источников, привлеченных к исследованию.

В первой главе - «Прибалтийские губернии в составе Российской империи: административно-правовые аспекты» - рассматриваются особенности административной системы Прибалтики и организации местного управления, а также остзейского правопорядка. Особое внимание при этом уделено вопросу о соотношении местного права с общеимперским законодательством, который весьма важен для определения границ и степени остзейской автономии.
Правовой основой особого статуса Прибалтики в составе Российской империи служил Свод местных узаконений губерний Остзейских, закрепивший административные особенности края. Главная из них заключалась в том, что функции местного управления выполняли здесь сословные органы прибалтийско-немецкого дворянства наряду с правительственными учреждениями.
Сохранение национальной специфики и традиционных институтов управления в Прибалтике, как и в других национальных регионах империи, а также сотрудничество с местной элитой, облегчавшее присоединение окраинных территорий, в течение длительного времени являлось характерной особенностью российской административной традиции. Однако вследствие этого единой системы управления периферией не сложилось, и со второй половины 19 в. правительство предпринимало настойчивые попытки унифицировать административное устройство национальных окраин.
Компетенция правительственных учреждений в Прибалтике с конца 18 в. постепенно расширялась, и к началу 20 в. порядок управления краем в целом был приближен к общим порядкам управления внутренними губерниями России. В то же время Прибалтика не утратила полностью свою административную специфику.
Ее объединение с коренными российскими губерниями проходило и через унификацию правовой системы. Защитить прибалтийский правопорядок была призвана выдвинутая остзейскими правоведами концепция, ограничивавшая применение общеимперского законодательства в Прибалтике. Согласно ей оно могло применяться лишь в том случае если относилось к действовавшим в крае правительственным учреждениям, или когда в остзейском законодательстве имелся пробел, причем применяемые нормы должны были соответствовать основам местного правопорядка.
Эту концепцию в конце 19 в. оспаривали российские юристы. По их мнению, в Прибалтике действовало общеимперское право и лишь в отдельных случаях местные узаконения, поэтому никакого особого местного правопорядка в крае не существовало. Собственно, за чисто юридической на первый взгляд дискуссией об остзейском законодательстве скрывалась полемика по актуальному для второй половины 19 в. вопросу о праве центральной власти вмешиваться в прибалтийские порядки и менять пределы остзейской автономии.
Между тем верховная власть проводила свою политику в Прибалтике, мало считаясь с концепциями остзейских юристов. В результате, по свидетельству правоведов, область действия остзейских законов на протяжении 19 в. неуклонно сужалась за счет распространения на Прибалтийские губернии общероссийского законодательства, и к началу 20 в. она ограничилась преимущественно сферой гражданского права.
Остзейская автономия основывалась на привилегиях прибалтийско-немецкого дворянства, важнейшей из которых было право участвовать в местном управлении. Эту привилегию дворянство осуществляло непосредственно через свои сословные органы. Система его сословного самоуправления (т. н. ландесштаат) складывалась в течение длительного времени, начиная с эпохи Ливонского ордена и окончательно сформировалась в конце 16-17 в. в период шведского владычества в Прибалтике.
При переходе прибалтийских провинций Швеции во владение России права и привилегии остзейского дворянства были признаны российскими властями. Их сохранение гарантировали капитуляции, «аккордные пункты» и жалованные грамоты Петра I, а также соответствующие статьи Ништадтского (30.08.1721 г.) и Абоского (18.08.1743 г.) мирных договоров.
Первые попытки ограничить прибалтийскую автономию предпринимаются в 80-х гг. 18 в. в рамках мероприятий по централизации и унификации управления государством. Так, указы 3.07.1783 г. и 3.12.1784 г. подчинили Эстляндию и Лифляндию т. н. наместническому управлению и ликвидировали местные административные особенности.
Введение в этих губерниях 21.04.1785 г. «Жалованной грамоты дворянству», дополненное указом 12.08.1786 г., лишило остзейское дворянство его привилегий. Сословные организации прибалтийско-немецкого дворянства (рыцарства) были реорганизованы по образцу дворянских обществ внутренних губерний России и «ландесштаат» упразднен. Однако десять лет спустя 28.11.1796 г. Павел I восстановил и «ландесштаат», и остзейскую автономию. В то же время в Прибалтийских губерниях продолжал действовать ряд созданных екатерининскими реформами финансовых и судебных институтов.
Под влиянием Польского восстания 1863 г. ситуация в национальных регионах Российской империи, в том числе и в Прибалтике, привлекла к себе пристальное внимание российской общественности. К 60-м гг. 19 в. относится появление в российской публицистике «остзейского вопроса» наряду с другими «окраинными вопросами» - финляндским, мусульманским, польским и др. – как одной из важнейших внутриполитических проблем Российской империи. На его постановку повлияло усиление эстонского и латышского национального движения и проведение «великих» реформ в России, которые выдвинули вопрос о необходимости преобразований в Прибалтике. Обострение международной обстановки, вызванное образованием Германской империи, также требовало принять в Прибалтийских губерниях определенные меры для обеспечения безопасности государства.
В ходе полемики по «остзейскому вопросу» в прессе обсуждался весь комплекс общественно-политических и экономических проблем Прибалтики - аграрный и крестьянский вопросы, недостатки системы народного образования, устаревшего городского и судебного устройства. Вместе с тем были подняты вопросы об остзейском сепаратизме, эстонском и латышском национальном движении, положении русского языка и православия в Прибалтийских губерниях, обусловленные взаимоотношениями Прибалтики с Россией и Германией.
Дискуссия по «остзейскому вопросу» в прессе привлекла внимание правительства к существовавшим в крае проблемам и тем самым способствовала проведению преобразований в Прибалтийских губерниях. Так, в рамках мероприятий по административной унификации 25.01.1876 г. оно упразднило Прибалтийское генерал-губернаторство и 26.03.1877 г. ввело в Прибалтийских губерниях общероссийское городовое положение 1870 г.
Последовательная же политика преобразований стала проводиться в Прибалтике с середины 80-х гг. 19 в. В этот период правительство реализовало в крае школьную (1886-1893 гг.), полицейскую (1888 г.) и судебную (1889 г.) реформы. Они существенно ограничили компетенцию прибалтийско-немецких дворянских организаций - лишили их контроля за судом, полицией и сельскими школами, передав его государственным учреждениям. В результате влияние остзейского дворянства в органах местного управления ослабло, в то время как центральная власть укрепила свои позиции в Прибалтике.
Однако эти реформы хотя и сократили остзейскую автономию, но не упразднили ее полностью: прибалтийские дворянские организации сохранили свое самоуправление и продолжали руководить земским делом и лютеранской церковью. Вместе с тем унификаторская политика правительства конца 19 в. способствовала усилилению антирусских настроений среди прибалтийских немцев. Оппозиционно настроенные к ней представители прибалтийско-немецкой интеллигенции эмигрировали в Германию и нередко вели там антироссийскую политическую деятельность, в особенности активную в период Первой мировой войны.

Вторая глава – «К характеристике социально-политических процессов в Прибалтийских губерниях (конец XIX - начало XX в.)» - посвящена рассмотрению социальных и демографических процессов, а также общественно-политической ситуации в Прибалтике в указанный период. Особое внимание при этом уделено влиянию революции 1905-1907 гг. на прибалтийских немцев и тому, как революционные события в крае отразились на русско-германских отношениях.
Ускоренное экономическое развитие Прибалтийских губерний во второй половине 19 в., быстрые темпы роста промышленности и появление крупных предприятий способствовали увеличению городского населения за счет притока переселенцев из эстонской и латышской деревни. В связи с этим доля немцев - преимущественно городских жителей - среди горожан неуклонно уменьшалась.
Экономический подъем Прибалтики сопровождался формированием социальных групп - пролетариата не немецкого по своему составу, национальной буржуазии и интеллигенции. Хотя немцы по-прежнему преобладали среди представителей свободных профессий, предпринимателей и банкиров, их профессиональные позиции постепенно теснили эстонцы и латыши. Последние активно осваивали новые для себя виды деятельности, быстро поднимаясь по социальной лестнице. Доля прибалтийских немцев уменьшалась и среди владельцев городской недвижимости и торгово-промышленных предприятий.
Острая конкуренция между немецкой и набиравшей силу национальной буржуазией проявилась не только в экономической, но и в политической жизни края. Их политическое соперничество в полной мере дало о себе знать еще в ходе первых выборов на основе Городового положения 1870 г., распространенного на Прибалтику в 1877 г., в городские думы Риги и Ревеля. Первую политическую победу над немцами латыши одержали в 1897 г. на городских выборах в Вольмаре (Валмиер), а эстонцы - в 1901 г. на выборах в Валке (Валга). В 1904 г. эстонско-русский блок победил в Ревеле; в Риге же и Митаве городское самоуправление оставалось в руках немцев до начала Первой мировой войны.
Политические успехи прибалтийских народов в конце 19 - начале 20 в. были связаны не только с усилением их экономических позиций, но и в значительной степени с ростом национального самосознания. В середине 1850-х гг. среди эстонцев и латышей возникло национальное движение, которое к концу 19 в. значительно расширилось и окрепло. Оно было направлено против определяющего влияния немецкого меньшинства в жизни края, причем его основные требования сводились к уравнению в политических и гражданских правах эстонцев и латышей с немцами, к введению делопроизводства в органах местной администрации на национальных языках, обучению на родном языке в школах и т. д.
В начале 20 в. в Прибалтике распространялись социал-демократические и марксистские идеи. Среди эстонцев и латышей в отличие от прибалтийских немцев они находили благоприятную почву. В 1904 г. были созданы Латышская социал-демократическая рабочая партия и Ревельский комитет РСДРП, а в 1905 г. - Эстляндская социал-демократическая рабочая партия.
Революция 1905-1907 гг. в Прибалтике явилась тяжелым испытанием для прибалтийских немцев, ставших основным объектом революционного террора (от него в особенности пострадали помещики и духовенство). Революционные события усилили отчужденность между прибалтийскими народами и немцами, причем среди последних они вызвали стремление к объединению. Манифест 17.10.1905 г. пробудил политическую активность остзейцев, которая вылилась в создание политических партий и национальных обществ.
Так, были образованы 27.10.1905 г. влиятельная Прибалтийская конституционная партия октябристского направления в Риге, в ноябре 1905 г. Конституционная партия в Эстляндии, Монархическо-конституционная в Митаве и Либерально-конституционная партия в Либаве. Прибалтийско-немецких либералов объединил созданный в 1906 г. Немецкий либеральный клуб. На его основе в 1909 г. возник Рижский либеральный клуб прокадетской ориентации, ставший центром группировок латышских, еврейских, русских и немецких либералов.
Помимо политических партий, прибалтийских немцев объединили «Немецкие общества». Они появились в 1906 г. и были призваны укрепить культурные и экономические позиции остзейцев, и таким образом гарантировать им дальнейшее политическое существование. Эти «общества» стали наиболее массовыми организациями прибалтийских немцев: в 1908 г. численность их членов в трех Прибалтийских губерниях достигла максимума и составила 37 тыс. человек, в то время как в 1914 г. она сократилась до 28 тыс.
Однако «Немецкие общества» не выполнили свою главную задачу - им не удалось сплотить различные социальные слои остзейского общества на основе общенациональной (всенемецкой) идеи. Прежде всего этому препятствовала традиционная ориентация прибалтийских немцев на Российскую империю и их приверженность своей политической линии, которая заключалась в отстаивании местных интересов.
Деятельность «Немецких обществ» и, в особенности их контакты с организациями «пангерманистов», вызывала у правительства подозрения в сепаратизме. Определенные опасения были также связаны с усилением экспансионистских настроений в правящих кругах Германии по отношению к Прибалтийским губерниям. В качестве ответной меры правительство попыталось в 1908 г. ослабить немецкое влияние в Прибалтике и усилить там влияние русское.
С этой целью председатель Совета министров П.А.Столыпин письмом 10.02.1908 г. предписал министрам и главноуправляющим ведомствами назначать на правительственные должности в Прибалтийских губерниях преимущественно русских. Мотивом этого, по словам Столыпина, служила обязанность местной администрации охранять на окраинах «интересы русской государственности». Назначение инородцев на эти должности теперь ставилось в зависимость от их лояльности к власти и государству, чтобы преградить «сепаратистам» доступ в органы местной администрации .
Все это предполагалось дополнить серией мероприятий, призванных поддержать экономическую деятельность местного русского населения, его политическую и общественную инициативу, культуру и образование (оно находилось в крайне неудовлетворительном состоянии). Кроме того, правительство намеревалось развивать в крае русскую колонизацию за счет переселения колонистов из внутренних губерний на казенные земли и наделения землей русского населения Прибалтики.
Эти меры должны были прежде всего способствовать утверждению русской государственной идеи, которая, как казалось, скрепляла государство. В местном русском населении правительство видело лишь средство для достижения общегосударственных целей: в его лице оно стремилось создать прочную основу для успешного слияния Прибалтики с центром.
В силу ряда причин правительство не осуществило намеченную программу в полном объеме. В частности, данные, сообщенные главами ведомств и временным прибалтийским генерал-губернатором А.Н.Меллер–Закомельским председателю Совета министров, свидетельствовали о том, что русские составляли большинство среди чиновников ряда ведомств в крае и им принадлежала ведущая роль в административном управлении Прибалтийскими губерниями. В результате письмо 10.02.1908 г. на национальный состав местной администрации не повлияло.
В то же время планы правительства, связанные с русским населением Прибалтики, оказались практически невыполнимыми. Как выяснилось, русские не могли оказывать в крае не только определяющего, но какого-либо вообще заметного общественного влияния вследствие своей малочисленности, слабых экономических позиций и невысокого культурного уровня. Для русской колонизации в Прибалтийских губерниях отсутствовали условия, поскольку казённых земель было немного и большая часть их не подходила для поселения крестьян.
Определенную роль в том, что правительство в итоге отказалось от намеченных планов также сыграло заступничество прибалтийских губернаторов за «Немецкие общества» и остзейцев в целом. Так, эстляндский губернатор И.В.Коростовец и курляндский Л.М.Князев в отношениях соответственно 4.10. и 12.09.1908 г. А.Н.Меллер-Закомельскому отмечали, что считают подозрения остзейцев в нелояльности безосновательными .
Как представляется, все эти обстоятельства, а также понимание того, что ни в экономике, ни в политике русское население не могло соперничать с прибалтийскими немцами и, тем более превзойти их, вынудили правительство отказаться от своих первоначальных намерений.
В целом социально-политические процессы, наметившиеся в Прибалтийских губерниях в самом начале 20 в., в предвоенные годы углубились. При этом соперничество из-за ведущих позиций в крае между эстонцами и латышами, с одной стороны, и немцами - с другой, все более обострялось. Однако остзейцы сохраняли свое экономическое и политическое господствующее положение вплоть до Первой мировой войны, которая в итоге лишила их руководящей роли в Прибалтике.
В третьей главе – «Революция 1905-1907 гг. и „остзейский вопрос“» - исследуется влияние революционных событий 1905-1907 гг. на политику правительства в «остзейском вопросе».
Революция 1905 г. выдвинула прибалтийский вопрос в число первоочередных задач правительственной политики. Обострившаяся в Прибалтике ситуация требовала от правительства срочно принять меры для стабилизации обстановки и, в частности, провести в крае наиболее назревшие реформы.
Совет министров обсудил на заседании 26.11.1905 г. положение в Прибалтийских губерниях и признал причиной возникших беспорядков то, что в крае имелось большое количество безземельных крестьян, земским делом и лютеранской церковью руководило дворянство, отстранив от этого основную часть эстонского и латышского населения, в сельских лютеранских приходах действовало право патроната , и в школах не велось преподавание на местных языках.
Правительство полагало, что скорейшее решение всех этих проблем в сочетании с репрессивными мерами позволит восстановить в Прибалтике порядок. С этой целью на основании заключения Совета министров 26.11.1905 г. и в соответствии с высочайшим указом 28.11.1905 г. учреждалась должность временного прибалтийского генерал-губернатора (она просуществовала до 15.04.1909 г.) и при нем Особое совещание для разработки проектов преобразований. В его программу вошли земская, церковно-приходская, школьная и крестьянская реформы.
В работе Особого совещания участвовали представители дворянских организаций, городских дум губернских городов и крестьян, избранные в каждой из Прибалтийских губерний по двое от категории. В ходе своей деятельности с 12.06.1906 г. по 29.09.1907 г. оно разработало проекты реформ земской, школьной, крестьянского общественного управления, евангелическо-лютеранского сельского прихода и предположения по аграрному вопросу.
В основу проекта земской реформы Особого совещания лег проект лифляндской губернской подготовительной комиссии с некоторыми поправками. В соответствии с проектом совещания обязательным условием для участия в земском самоуправлении становилась уплата земских сборов. Создававшиеся земские учреждения были выборными, они наделялись широкой компетенцией, в пределах которой действовали самостоятельно и только в особо оговоренных случаях их постановления подлежали утверждению властей.
Земские органы выбирались на основе имущественно-куриального принципа. По первой курии в их выборах участвовали владельцы дворянских вотчин и земельных участков податной ценности не ниже 15 тыс. руб. и площадью не менее 200 дес. (на Эзеле 160 дес.), по второй – собственники неземельной недвижимости, оцененной не ниже 750 руб., торговых предприятий I-II разрядов и промышленных I-V разрядов, по третьей - владельцы земельных имуществ, которые не соответствовали цензу первого собрания, и арендаторы невыделенных крестьянских усадеб.
В результате основное представительство в земстве получали крупные и средние собственники, в то же время от участия в нем устранялись арендаторы квотных и шестидольных (т. е. отрезных) земель, безземельная часть населения, а также владельцы мелких торгово-промышленных предприятий. Несмотря на свои недостатки, проект в целом обеспечивал развитие местного самоуправления, поскольку изымал земское дело из компетенции рыцарств и передавал его специально создававшейся системе учреждений. Это позволяло упорядочить организацию земства и уменьшить в нем влияние дворянства.
Разработанный Особым совещанием проект реформы сельского евангелическо-лютеранского прихода в своих основных положениях также был близок к проекту лифляндской губернской комиссии. Действие реформы он распространял только на Лифляндскую и Эстляндскую губернии. Приходское устройство в них преобразовывалось на демократических началах: право патроната отменялось, и выбор проповедника переходил к представителям прихода. При этом к церковным делам допускались прихожане, участвовавшие в материальном обеспечении церкви и духовенства.
Действовавшие в приходах церковные конвенты проект заменял выборными церковными советами. Для их выборов прихожане объединялись в три курии на основании имущественного и оценочного цензов. По первой группе избирателей право голоса получили владельцы недвижимости, отбывавшей церковные повинности, земской податной стоимости не ниже 15 тыс. руб. Собственники имуществ, оцененных ниже этой суммы, и арендаторы невыделенных крестьянских усадеб принадлежали ко второй группе, причем для владельцев недвижимости, оцененной в сумму менее 1,5 тыс. руб., вводились двухстепенные выборы. К третьей группе относились прихожане, которые поземельных повинностей не отбывали, но в течение последних двух лет платили добровольные взносы не менее 50 коп. в год.
Проект совещания отменял церковно-строительную повинность и предусматривал перевод обременительных натуральных церковных повинностей в денежный эквивалент. В целом он демократизировал устройство лютеранского прихода, хотя представительство в приходских учреждениях основной части прихожан - мелких собственников, безземельных крестьян и батраков - ограничивалось. В охранительных целях оно должно было принадлежать крупным и средним собственникам.
Основу разработанного Особым совещанием проекта реформы крестьянского общественного управления составил проект эстляндского дворянского комитета, в большей степени отвечавший интересам дворянства, чем крестьян. Так, крестьяне не смогли добиться того, чтобы в состав волостного округа кроме повинностной земли были бы включены мызные земли и образована всесословная волость. Против этого выступало дворянство, стремясь сохранить независимость от волостного управления. Вопреки пожеланиям крестьян проект также сохранял прежнее устройство волостной и мызной полиции.
В интересах дворянства в целом был решен вопрос об особых привилегиях собственников дворянских вотчин, поднятый в ходе обсуждения «Предположений по вопросу о земельных отношениях». Представители крестьян требовали немедленно упразднить все эти привилегии, однако Особое совещание признало «неотложной» их отмену только в Курляндии. В остальных же Прибалтийских губерниях ликвидировать особые привилегии предполагалось только вместе с отменой всех вообще преимуществ и ограничений, присвоенных различным категориям земель.
Хотя Особое совещание не смогло удовлетворительно разрешить все поставленные перед ним вопросы, в целом со своей задачей оно справилось. Совещание разработало проекты земской и приходской реформ, которые при своей ограниченности все же способствовали развитию местного самоуправления, а также позволяли расширить представительство эстонцев и латышей в земских и церковных учреждениях, в то время как компетенция прибалтийско-немецких дворянских корпораций сужалась.
Деятельность Особого совещания явилась непосредственным этапом в подготовке преобразований, призванных разрешить неотложные прибалтийские проблемы. Разработанные совещанием законопроекты и его материалы Министерство внутренних дел использовало в своей дальнейшей работе над решением «остзейского вопроса», продолжавшейся вплоть до Февральской революции 1917 г.

В четвертой главе – «Политика правительства в „остзейском вопросе“ (1907-1914 гг.)» - анализируется реформаторская деятельность правительства, нацеленная на решение прибалтийских проблем в указанный период.
После того как революция 1905-1907 гг. была подавлена и порядок в Прибалтике восстановлен, «остзейский вопрос» несколько утратил для правительства свою актуальность. В результате часть намеченных для Прибалтийских губерний преобразований в 1907-1914 гг. оказалась отодвинутой на второй план. В этот период правительство непосредственно работало над решением аграрного вопроса и реформой евангелическо-лютеранского прихода в Прибалтике.
Основой проекта «Об упорядочении способов отбывания повинностей в пользу духовенства евангелическо-лютеранской церкви, о преобразовании церковно-приходских учреждений и об изменении порядка избрания пасторов в Лифляндской и Эстляндской губерниях», разработанного Департаментом духовных дел иностранных исповеданий в течение зимних месяцев 1907-1908 гг., послужил проект Особого совещания при временном прибалтийском генерал-губернаторе. Перед тем как представить правительственный законопроект на рассмотрение законодательных органов, его неоднократно обсуждали с остзейским дворянством и прибалтийскими губернаторами. При этом все попытки дворянства добиться переработки проекта в выгодном для себя духе оказались безрезультатными.
Несмотря на свою умеренность по сравнению с проектом Особого совещания, правительственный законопроект несколько расширил круг избирателей церковных старшин, предоставив право голоса различным группам арендаторов. По первой курии это право получили арендаторы земельной и неземельной недвижимости, по второй - бобыльских участков и отдельных ипотечных единиц. В то же время участие в выборах избирателей третьей курии было существенно ограничено за счет увеличения срока уплаты добровольных взносов в три раза (с двух до шести лет) и их минимальной суммы - в два (с 50 коп. до одного рубля в год). Таким образом, Министерство внутренних дел стремилось не допустить преобладания радикально настроенных безземельных крестьян и батраков в будущих церковных органах.
По-иному решался вопрос о патронате. Министерство внутренних дел считало, что его можно сохранить, отменив лишь право патронов избирать проповедников (т. н. право представления), против которого в особенности протестовали эстонцы и латыши. Вместе с тем правительственный законопроект освобождал от повинностей в пользу лютеранского духовенства казенные имущества, поскольку право на пособие от казны имела только православная церковь, и частные, принадлежавшие представителям иных исповеданий (если их не арендовали лютеране).
Министерство внутренних дел 7.12.1911 г. внесло проект реформы сельского евангелическо-лютеранского прихода в III Думу. Однако его непосредственное рассмотрение началось лишь в Думе IV созыва, после того как 10.12.1912 г. законопроект поступил в ее комиссию по вероисповедным вопросам. Поправка этой комиссии, привлекавшая имущества казны к уплате церковных повинностей, противоречила взгляду Департамента духовных дел на задачи реформы. В результате законопроект был снят с очереди на обсуждение в пленарном заседании Думы и пролежал в ней без движения почти два года - вплоть до 23.12.1915 г., когда его отозвало Министерство внутренних дел.
Существенное место в реформаторских планах правительства занимал аграрный вопрос, послуживший одной из основных причин революции 1905-1907 гг. в Прибалтике. Пытаясь смягчить его остроту, правительство предприняло определенные меры в отношении дворянского землевладения и, в частности, родовых фидеикомиссов и имений рыцарств .
Оно считало необходимым обеспечить поземельное устройство крестьян-арендаторов участков из состава имений дворянских обществ. В основу соответствующего законопроекта «О выкупе крестьянской земли в имениях, всемилостивейше пожалованных дворянским обществам Прибалтийских губерний» был положен закон 10.03.1869 г. о поземельном устройстве крестьян в казенных имениях Лифляндской, Эстляндской и Курляндской губернии.
Правительственный законопроект подчинял обязательному выкупу при участии казны повинностные и арендные, а также квотные и шестидольные (т. е. отрезные) земли в имениях дворянских корпораций Прибалтики. Круг их возможных покупателей был ограничен лицами крестьянского сословия с тем, чтобы обеспечить сохранение участков в собственности крестьян. При этом дворянские общества лишались вотчинных прав на выкупленные из состава их имений участки. Несмотря на протесты дворянства, Дума 2.05.1912 г. приняла этот законопроект, и 6.06. того же года он получил высочайшее утверждение.
Одну из своих непосредственных задач правительство видело также в том, чтобы обеспечить поземельное устройство крестьян - арендаторов участков в дворянских фидеикомиссах Прибалтийских губерний. Разработанный в Министерстве юстиции проект закона позволял, с согласия местных дворянских учреждений, отчуждать из состава фидеикомиссов не только крестьянские, но и квотные и шестидольные земли, причем покупать их разрешалось лишь крестьянам и Крестьянскому поземельному банку.
Министр юстиции И.Г.Щегловитов 13.10.1910 г. внес в Думу проект закона «О разрешении владельцам фидеикомиссных земских имений в губерниях прибалтийских отчуждать входящие в состав сих имений крестьянские земельные участки, а также земли квотные и шестидольные». Дума приняла его 28.04.1912 г. и 25.06.1912 г. соответствующий закон вступил в силу.
Менее удачной в рассматриваемый период оказалась попытка правительства решить вопрос об отрезных землях. По указу 18.02.1893 г. Министерству внутренних дел было поручено разработать законопроект об обращении этих земель к их законному назначению (т. е. о переводе в разряд крестьянских), однако его подготовка в силу различных причин затянулась.
В итоге 15.12.1912 г. министр внутренних дел А.А.Макаров представил на рассмотрение Совета министров первую редакцию законопроекта «Об обращении квотных и шестидольных земель в губерниях Лифляндской и Эстляндской в разряд крестьянских земель». Между тем Совет министров 1.03.1914 г. одобрил лишь его третью редакцию, более умеренную в отличие от первой.
В частности, если по проекту 1912 г. все квотные и шестидольные земли (как «свободные», так и использовавшиеся помещиками) переводились в разряд крестьянских, то его окончательная редакция предполагала перевести в этот разряд лишь те отрезные земли, которые сдавались в аренду в качестве крестьянских хозяйств. Квотные и шестидольные земли занятые промышленными и иными хозяйственными предприятиями помещиков под действие закона не подпадали. Реформа не распространялась на Эстляндскую губернию, где не вполне разграничивались крестьянские и мызные, а также крестьянские и шестидольные земли. Этот законопроект Министерство внутренних дел внесло в Думу 20.03.1914 г. и спустя два года - 14.03.1916 г. его отозвало.
Осталась нерешенной и проблема церковных земель в Прибалтике. Министерство внутренних дел 20.03.1909 г. представило в Думу проект закона, позволявший крестьянам-арендаторам в пасторатских имениях приобретать посредством обязательного выкупа отрезные, а также повинностные и арендные крестьянские земли, который остался нерассмотренным.
Вторая редакция этого законопроекта была более умеренной - обязательный выкуп в ней заменило добровольное соглашение сторон (более выгодное для продавца, чем для покупателя). Министерство внутренних дел 9.01.1914 г. внесло его в Думу и через два года - 14.03.1916 г. отозвало вместе с проектом об обращении квотных и шестидольных земель для переработки на новых принципах.
В 1907-1914 гг. правительству в целом не удалось достичь существенных результатов в решении «остзейского вопроса». Законы 6.06.1912 г. о выкупе крестьянской повинностной и арендной земли в имениях рыцарств и 25.06.1912 г. о продаже крестьянских земель из состава фидеикомиссов хотя и несколько расширяли крестьянское землепользование, но кардинально аграрный вопрос решить не могли. В то же время не получили законодательной санкции и остались нереализованными более важные по своему значению законопроекты о выкупе квотных и шестидольных, а также пасторатских земель и проект реформы лютеранского прихода. В целом правительство в рассматриваемый период не смогло осуществить в Прибалтике ни одного из намеченных радикальных преобразований.
Пятая глава – «Политика правительства в отношении немецкой школы Прибалтийских губерний» - посвящена рассмотрению правительственной политики применительно к немецким учебным заведениям Прибалтики.
Под влиянием революции 1905-1907 гг. правительство отказалось от ограничительной политики по отношению к национальной школе в Прибалтийских губерниях. Новое направление в его школьной политике ознаменовали решения Комитета министров 10.05.1905 г. и последовавшие за ними законы 19 и 26.04.1906 г., которые позволили создать в Прибалтике частную школу с преподаванием на национальных языках и вновь открыть немецкие дворянские гимназии.
Употребление местных языков в учебном процессе расширил циркуляр, изданный 9.10.1906 г. попечителем Рижского учебного округа Д.М.Левшиным. В соответствии с ним, в городских и сельских начальных школах Прибалтийских губерний, при однородном национальном составе учащихся, разрешалось преподавать на их родном языке в первые два года обучения. В результате в городских начальных школах впервые стали использоваться эстонский и латышский в качестве языков преподавания, за исключением Ревеля (где губернское правление не позволило образовать однородные по национальному составу классы, и потому обучение там продолжалось на русском языке). Вместе с тем с 1906/07 учебного года практически во всех гимназиях, реальных и городских училищах, в которых учились эстонцы, факультативно преподавался эстонский язык.
В целом законодательство 1905-1906 гг. дало возможность населению Прибалтики получать образование на родном языке, устранив тем самым одну из серьезных причин недовольства правительственной политикой в крае. Отказ от политики принуждения в отношении прибалтийской школы способствовал тому, что инородческие учебные заведения Прибалтики проявляли со своей стороны инициативу в изучении русского языка.
Начиная с 1908 г., наблюдаются попытки правительства ограничить права, предоставленные в 1905-1906 гг. прибалтийской инородческой школе, причем инициаторами этого нередко выступали представители местной училищной и губернской администрации.
Так, попечитель Рижского учебного округа С.М.Прутченко сообщал в отношении 26.06.1908 г. министру народного просвещения А.Н.Шварцу об «опасных» для интересов государства тенденциях в деятельности инородческой школы Прибалтики. Главную опасность он видел в том, что количество частных учебных заведений с преподаванием на местных языках значительно превысило число правительственных школ, ослабив тем самым политическую и культурную роль местной русской школы .
Особое внимание к проблемам национальной школы Прибалтийских губерний проявила третья Государственная дума. Однако решить их ей не удалось во многом из-за позиции правительства, стремившегося ограничить преподавание на национальных языках. В этой ситуации внесенный 26.06.1908 г. в Думу фракцией октябристов законопроект, позволявший ученикам прибалтийских дворянских гимназий сдавать часть выпускных экзаменов на немецком языке, был заведомо обречен.
По действовавшему законодательству для получения аттестата зрелости выпускники этих учебных заведений должны были сдать экзамены по всем предметам, за исключением Закона Божия инославных исповеданий и немецкого языка, на русском. Законопроект же предлагал экзаменовать их на русском лишь по тем предметам, которые преподавались на этом языке, а также и по всеобщей истории. Ученикам, не усвоившим в необходимой степени государственный язык, разрешалось сдать только «немецкую» часть выпускного экзамена. Его «русскую» часть им следовало досдать после дополнительного курса русского языка.
Однако эти скромные пожелания остались без удовлетворения: Министерство просвещения отказалось разрабатывать соответствующий законопроект. Не выработала его и думская комиссия по народному образованию, в которую 29.05.1909 г. с этой целью было передано законодательное предположение.
Не получил законодательного утверждения и законопроект «О введени 
ФИО: Андреева Наталия Сергеевна
Дата защиты: 05.10.2010
ВУЗ: Санкт-Петербургский институт истории РАН
Специальность: 07.00.02



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru м.Новослободская, ул. Селезневская, д.11А, стр. 2
Тел: +7 (495) 649-89-71
E-mail: info@ceninauku.ru