Мой статус
 Звоните, поставьте перед нами задачу. Докторская диссертация, кандидатская диссертация, срочная публикация статей - в чем мы можем Вам посодействовать? +7 (495) 649 89 71



ПОИСК




Васильева прокомментировала проект о возвращении студентов из-за рубежа
2018.04.25
Министр образования и науки РФ Ольга Васильева назвала непроверенной информацию о проекте Россотрудничества по возвращению в страну российских студентов, проходящих обучение в странах с недружественной по отношению к России политикой. Эта информация непроверенная. Я думаю, это чья-то идея", — сказала ...

Студенты должны получать оценку не за купленные знания, заявил Медведев
2018.04.25
Услуги по написанию работ для студентов и аспирантов мешают объективно судить об уровне подготовки молодых специалистов, аспиранты должны получать оценку за свои, а не за купленные знания, заявил премьер-министр России Дмитрий Медведев на заседании правительства в четверг, где планируется рассмотреть ...

Главная страница / Справочная информация / Авторефераты диссертаций / МАРТОВСКИЙ ОБРЯДОВЫЙ КОМПЛЕКС РУМЫН И БОЛГАР В ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ КАРПАТО-БАЛКАНСКОГО РЕГИОНА / 

МАРТОВСКИЙ ОБРЯДОВЫЙ КОМПЛЕКС РУМЫН И БОЛГАР В ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ КАРПАТО-БАЛКАНСКОГО РЕГИОНА

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи


ГОЛАНТ НАТАЛИЯ ГЕННАДЬЕВНА

МАРТОВСКИЙ ОБРЯДОВЫЙ КОМПЛЕКС РУМЫН И БОЛГАР В ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ КАРПАТО-БАЛКАНСКОГО РЕГИОНА


Специальность
07.00.07 – этнография, этнология и антропология


АВТОРЕФЕРАТ
диссертации
на соискание ученой степени
кандидата исторических наук






Санкт-Петербург
2007

Работа выполнена на кафедре этнографии и антропологии исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета


Научный руководитель:
доктор культурологии, профессор Наталья Моисеевна Калашникова


Официальные оппоненты:
доктор филологических наук Анна Аркадьевна Плотникова
кандидат исторических наук Александр Александрович Новик


Ведущая организация: Российский институт истории искусств

Защита состоится « » ___________________ 2007 г. в ______часов
на заседании диссертационного совета К-212.232.06 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата исторических наук при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 5, ауд. 70.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. А.М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета по адресу: 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7/9.

Автореферат разослан ___________________2007 г.


Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат исторических наук В.И. Беляева

I. Общая характеристика работы
Актуальность исследования связана с необходимостью изучения данных явлений народной календарной обрядности в условиях глобализации, урбанизации и миграции носителей культурных традиций.
Новизна темы
В современных этнологических исследованиях особую роль играет кросскультурное изучение смежных явлений, в которых затрагивается более широкий круг проблем, нежели в узкоспециальных работах. Наше диссертационное исследование проведено именно в таком ключе, чем и обусловлена его новизна.
Данная работа посвящена календарным мифологическим представлениям румын и болгар и их обрядовым действиям в начале весны. Весенние обрядовые циклы румын и болгар сопоставляются между собой и с аналогичными явлениями культуры других народов региона; раскрывается их динамика. Некоторые из рассматриваемых обычаев органично вписались в современную жизнь, в том числе в жизнь урбанизированного общества.
Объект исследования – мартовские легенды и обряды румын, болгар и других народов Карпато-Балканского региона.
Предмет исследования – специфика мартовских обрядовых комплексов и связанных с ними мифологических представлений у румын, болгар и других народов Карпато-Балканского региона.
Основная цель исследования – выявить особенности связанных с началом весны мифологических представлений и обрядовых действий румын и болгар и сопоставить их с аналогичными явлениями культуры других этносов рассматриваемого региона.
В соответствии с поставленной целью в исследовании определяются следующие задачи:
1. Описать максимально полно исследуемый фрагмент культурного пространства, учитывая известные этнографические и фольклорные данные и собственный полевой материал.
2. Выявить общее и особенное в мартовском обрядовом комплексе различных народов Карпато-Балканского региона.
3. Выявить инвариант и трансформы мартовской легенды, бытующей у разных народов региона.
4. Охарактеризовать обрядовую терминологию и ее мотивационную базу, определить ареал распространения отдельных вариантов номинаций.
5. Выявить ареалы распространения отдельных компонентов мартовского обрядового комплекса.
6. Проследить за трансформацией представлений и обрядов мартовского обрядового комплекса со второй половины XIX в. до современного состояния.
Хронологические рамки работы охватывают период со второй половины XIX вплоть до настоящего времени.
Методология и методы исследования
Региональная специфика рассматриваемых мифологических представлений и обрядовых действий, а также их динамика были охарактеризованы при помощи сравнительно-исторического метода. При анализе и интерпретации текстов использовался реконструктивный метод М. Элиаде (метод феноменологической редукции, разработанный Э. Гуссерлем и использовавшийся М. Элиаде для изучения явлений духовной культуры традиционных обществ), позволяющий толковать и расшифровывать значения мифов и символов, обрядов и ритуалов (метод реконструирования мира через миф). Весьма важными в методологическом плане для анализа и интерпретации имеющегося материала стали статья Г.И. Кабаковой – «Структура и география легенды о мартовской старухе» (Славянский и балканский фольклор. М., 1994) и монографии А.А. Плотниковой «Этнолингвистическая география Южной Славии» (М., 2004) и О. Хедешан «Лекции о календаре» (Hedeşan O. Lecţii despre calendar. Timişoara, 2005). При сборе полевого материала потребовалось применение методических приемов этнографии: непосредственного наблюдения и опроса.
Источниковая база исследования
При написании данной работы использовались монографии и статьи отечественных и зарубежных этнографов, лингвистов и фольклористов, материалы архива Российского Этнографического Музея, а также полевые материалы автора, собранные на территории Южной Бессарабии (южная Молдова и Одесская область Украины), Олтении, Трансильвании и Баната (Румыния) и долины реки Тимок (северо-западная Болгария).
Степень научной разработанности проблемы
Календарная обрядность и мифология народов Карпато-Балканского региона привлекали и привлекают внимание исследователей различных специальностей – этнографов, лингвистов, фольклористов. Однако сопоставление в равной мере и мифологических представлений, и обрядовых действий румын и болгар, связанных с началом весны, с соответствующими явлениями культуры других народов в качестве темы самостоятельного исследования до сих пор не проводилось. Наиболее полно мифологические представления румын, связанные с первыми днями весны, соспоставляются с с аналогичными представлениями других народов в работе Л. Шэйняну «Бабины дни и легенда о Докии» (Şăineanu L. Zilele Babei şi legenda Dochiei / Şăineanu L. Studii folklorice. Cercetări în domeniul literaturii populare. Bucureşti, 1896), и в работе «Структура и география легенды о мартовской старухе» Г.И. Кабаковой (Славянский и балканский фольклор. М., 1994). Среди специальных работ, посвященных праздникам начала весны у болгар и связанным с ними мифологическим представлениям и магическим практикам, нужно упомянуть такие, как «Първомартенска обредност» Л. Микова (София, 1985), «Към проучването на народните мартеници в България» Л. Йордановой (Известия на Етнографиски институт с музей. (София, 1972. Кн. 14), «Първомартенски обичаи у капанците» М. Габровского (Музеи и паметници на културата, 1977. № 1).
Указанные труды Л. Шэйняну и Г.И. Кабаковой посвящены мартовской легенде и мотивированным ею хрононимам. В этих работах рассматривается весь ареал распространения этих явлений, сопоставляются варианты легенды, бытующие у разных народов. В исследованиях болгарских ученых Л. Йордановой, Л. Микова и М. Габровского описан комплекс мифологических представлений и обрядовых действий, который связан у болгар с первыми днями марта. В статье Л. Йордановой «Към проучването на народните мартеници в България» и в монографии Л. Микова «Първомартенска обредност» так или иначе затрагиваются мартовские поверья, легенды и обряды, бытующие в различных областях Болгарии. В статье М. Габровского «Първомартенски обичаи у капанците» описаны поверья и обряды, связанные с первыми днями марта у болгар этнографической группы капанци на северо-востоке Болгарии. Для выяснения региональных особенностей обрядности и мифологических представлений жителей различных регионов Румынии особенно ценным источником является работа А. Фоки «Народные обычаи и ереси конца XIX в.: ответы на вопросники Николае Денсушяну» (Fochi A. Datini şi eresuri populare de la sfârşitul secolului al XIX-lea: răspunsurile la chestionarele lui Nicolae Densuşianu. Bucureşti, 1976). Проблема трансформации традиционной обрядности в современных условиях, в т.ч. в условиях города, содержатся в монографии Отилии Хедешан «Лекции о календаре» (Hedeşan O. Lecţii despre calendar. Timişoara, 2005).
Научно-практическая значимость исследования
Результаты данного исследования могут быть использованы для
разработки спецкурсов по этнографии Карпато-Балканского региона для высших и средних учебных заведений, а также для дальнейшей научно-исследовательской и музейной экспозиционно-выставочной работы.
Апробация темы
Основные положения диссертации нашли отражение в ряде публикаций и прошли обсуждение на республиканских и международных научных конференциях (см. список публикаций в конце автореферата).
Объем и структура работы
Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы и приложений, включающих фольклорные тексты, терминологические таблицы и иллюстративные материалы.
II. Содержание работы
Во введении обосновывается актуальность исследования, определяются его предмет и объект, цель и задачи, методология, раскрываются степень изученности проблемы, научная новизна и практическая значимость работы, дается характеристика источниковой базы.
В первой главе «Мартовская легенда в фольклоре балканских народов» рассматриваются варианты легенды о мартовской старухе, бытующие у румын и других балканских народов, в сопоставлении с аналогичными легендами народов Западной Европы и Ближнего Востока.
Легенда о мартовской старухе и сходные с ней легенды широко распространены в Карпато-Балканском регионе – они встречаются у румын, арумын, молдаван, болгар, македонцев, сербов, черногорцев, боснийцев, словенцев, греков, албанцев, гагаузов, карпатских украинцев, поляков Галиции; русских старообрядцев в Румынии; бытуют они также у жителей Западной Европы и Ближнего Востока – итальянцев, корсиканцев, провансальцев, французов, каталонцев, испанцев, басков, португальцев, швейцарцев, англичан, шотландцев, турок, персов, арабов, берберов. В. Юнгман и А. ван Геннеп выдвинули гипотезу о восточносредиземноморском происхождении легенды, опираясь на тот факт, что на Балканах и в Передней Азии отмечается наибольшая полнота вариантов этой легенды. К этой гипотезе присоединяется и Г.И. Кабакова. Распространение мартовских легенд о неудачливой пастушке (или о пастухе) связано, скорее, не с этнической и языковой принадлежностью, а с определенной моделью хозяйства – с занятием отгонным скотоводством.
В большинстве вариантов мартовской легенды, бытующих у балканских народов, главной героиней является старуха-пастушка. Она фигурирует и в вариантах легенды, бытующих у турок, арабов, провансальцев, каталонцев, французов, итальянцев, жителей Швейцарии. В текстах мартовской легенды, зафиксированных у корсиканцев, испанцев и басков, говорится не о пастýшке, а о пастухе.
У румын мартовская старуха чаще всего именуется Baba Dochia. Существуют региональные варианты этого имени: Baba Eudochia – в Яломицe (Мунтения), Baba Dochiţa, Baba Odotia – на Буковине, Baba Odochia – в Марамуреше. У украинцев Карпат этот персонаж также именуется Баба Докiя, или Баба Явдоха. Это имя мотивировано именем святой (Евдокии), день которой приходится на 1 (14) марта. Изредка на восточнороманской территории мартовскую старуху называют Baba Marta. Это имя зафиксировано в Телеормане (Мунтения) и, по некоторым сведениям, в Бессарабии (ныне – территория Республики Молдова). Под этим именем данный персонаж известен также румынам восточной Сербии и северо-западной Болгарии. Имя Марта (Баба Марта) встречается в фольклорных текстах о мартовской старухе у болгар, македонцев, сербов. Это имя связано с названием первого весеннего месяца и сходно с именем Мара (Марена, Морена, Марана, Маржана, Маржена) – именем славянского женского персонажа, связанного с плодородием и смертью, с сезонным умиранием и воскресением природы. Римско-италийский Марс (Māuors, Maurs, Mamers, Marmar, Mars, Mamurius, Mamercus), которому обязан своим названием март, также являлся божеством, связанным со сменой времен года и плодородием.
В арумынских вариантах легенды героиня обычно именуется просто «старухой» (moaşa). В некоторых южнославянских мартовских легендах героиня бывает названа просто баба, например, наименование «старуха» (без имени) типично для албанцев (q`aka – в гегских говорах), итальянцев (la Vecchia), провансальцев (la Viéio), французов (la Vielle).
В различных румынских, арумынских, албанских, провансальских, французских, швейцарских вариантах легенды старуха насмехается над бессилием уходящего месяца или просто радуется уходу зимы. Хулительные формулы в мартовских легендах часто намекают на половую импотенцию месяца или обыгрывают анальную тему. В румынских легендах о мартовской старухе для названий месяцев – марта и февраля – нередко употребляются такие рифмы, как: Mărţişor (уменьшительное название марта) – сurişor (диминутив от cur – «зад»), Făurariu (февраль) – găunariu (от găună – маленькая дырка), Făurel (уменьшительное название февраля) – găurel (от gaură – отверстие, дырка). В южнославянских текстах старуха предлагает осквернить бороду месяца. Это предложение может сопровождаться хвастовством силой и количеством рогов животных: серб. «С…м сечка на брадечка, моjи jарчићи све педорочићи!» (Болевацкий край). В каталонском тексте из Руссильона старуха, после того как Март сохранил жизнь ее овцам и ягнятам, предлагает тому поцеловать ее в зад. Данный мотив встречается и у украинцев Прикарпатья. В румынских легендах оскорбление месяца часто заменяется оскорблением бога (такая замена встречается также в турецком варианте легенды) или вообще отсутствует.
C мотивом оскорбления месяца связан мотив заимствования дней одним месяцем у другого с целью изменить погоду и покарать обидчицу или обидчика. Этот мотив встречается в румынских текстах из Мунтении и Баната. В тексте из Мусчела (Мунтения) Март обращается к Февралю: Dă-mi, măi, măi frate, dă mi vreo câteva zile de-ale tele [Дай мне, брат, дай мне несколько твоих дней]. Однако в большинстве румынских текстов этот мотив отсутствует, старуху карает бог или неперсонифицированные силы природы. В одном из арумынских текстов Март обращается к Февралю со словами: Flivar, Şcurtu: Şcurtu, şcurtu, cad la tini Tră doăuă zili [Февраль, Февраль, прошу тебя о двух ненастных днях]. В ряде болгарских и других южнославянских текстов формула одалживания становится центральным местом легенды: болг. Мила Марто, мила сестро, а займи ми току три дни и три ношчи (Разложко), макед. Априле, Риле, Мой побратиме, дай ми три дни и три ношчи, да потолчам баби (Охрид). Мотив одалживания присутствует в албанских, а также в западноевропейских вариантах мартовской легенды – у провансальцев, каталонцев, испанцев, басков и др.
Для румынских вариантов легенды типичен мотив о многочисленных кожухах старухи. Согласно большинству румынских вариантов, Баба Докия отправляется в путь, надев девять (в Олтении, Мунтении, Добрудже, Трансильвании, изредка – в Банате и Молдове) или двенадцать кожухов (в Молдове, на Буковине, в Марамуреше, в Банате), но из-за жары или дождя сбрасывает каждый день по одному кожуху. Затем снова наступают холода, и старуха замерзает вместе со стадом. Число кожухов обычно совпадает с числом дней, посвященных мартовской старухе.
Типичный финал вариантов легенды, бытующих у балканских народов – гибель и превращение в камень старухи и ее стада. Большинство вариантов из Западной Европы говорят о гибели стада, но не пастушки или пастуха. Финал, сходный с финалом балканских вариантов, типичен для Италии (Сицилия). Легенды корсиканцев, провансальцев, испанцев, басков, жителей Швейцарии говорят только о гибели животных.
Большинство румынских вариантов легенды завершается тем, что старуха и ее козы или овцы превращаются в каменные глыбы. Нередко говорится о том, что из камня, в который превратилась старуха, забил источник. Согласно некоторым текстам, это исток реки (Черны или Олтеца – в олтянских вариантах легенды, Неры – в банатских, Изы – в марамурешских, Сучавы – в буковинских и т.д.). Мотив петрификации характерен также для арумынских, болгарских, сербских, албанских вариантов легенды. Болгарские и сербские варианты легенды, как и румынские, нередко сообщают о том, что из окаменевшего тела старухи забил родник.
Часто в румынских легендах присутствует мотив, который не встречается у других балканских народов: мартовская старуха – злая свекровь, которая стремится погубить невестку и дает ей невыполнимые поручения. Существует два основных варианта поручений злой свекрови – 1) Баба Докия зимой посылает невестку в лес за земляникой; 2) Баба Докия велит невестке мыть в реке черную шерсть, пока она не побелеет, и/или, наоборот, мыть белую шерсть, пока та не почернеет. Тексты, повествующие о поисках земляники, встречаются в Молдове (Бакэу), Мунтении (Телеорман), Олтении (Вылча, Горж) и Трансильвании. Тексты, рассказывающие о том, как невестка мыла шерсть, зафиксированы в Олтении (Вылча, Мехединць), Банате (Караш-Северин) и Марамуреше. Невестке удается выполнить поручения благодаря чудесному помощнику – богу (в вариантах из Молдовы, Мунтении, Олтении, Трансильвании), богу и св. Петру (в вариантах из Олтении и Баната), богоматери (Банат), ангелу (Банат, Марамуреш), священнику (Трансильвания). Когда невестка, выполнив поручение, возвращается домой со спелой земляникой или с цветами, полученными от чудесного помощника, Баба Докия, решив, что наступило лето, отправляется с овцами и/или козами в горы, где и погибает. Известные нам варианты из Северной Добруджи не упоминают о невестке Докии и рассказывают только о неудачном начале выпаса скота на летнем пастбище. Аналогичные варианты легенды, более сходные с «классическими» балканскими, изредка встречаются также в Мунтении, Олтении и Трансильвании. Повествование о взаимоотношениях невестки и свекрови характерно только для румынских вариантов легенды о мартовской старухе. В то же время истории о злой свекрови, ее невестке и о чудесном помощнике, которые столь часто бывают включены в румынские тексты легенды, сходны с некоторыми сказками, в частности, славянскими и немецкими, о мачехе и падчерице (но не о свекрови и невестке). Нужно упомянуть о том, что в Олтении был зарегистрирован и вариант мартовской легенды, где речь идет именно о мачехе и падчерице.
У румын встречаются также варианты этой легенды, героиней которых является не старуха, а девушка, часто – дочь императора, которая отправляется в горы со стадом овец, чтобы спастись от врагов. Таковы тексты, записанные в Рымнику-Сэрат (румынская Молдова) и в Сучаве (Южная Буковина), которые повествуют о девушке Докии, которая якобы была дочерью дакийского царя Децебала. У липован (русских старообрядцев) в Северной Добрудже бытует сходный вариант легенды о Докии. В котором последняя названа сестрой Децебала. Эти варианты легенды могли появиться благодаря влиянию романтической литературы (Г. Асаки, Д. Болинтиняну, М. Эминеску и др.). Варианты мартовской легенды, повествующие о гибели и превращении в камень девушки, записанные в Молдове и на Буковине, вероятно, являются отзвуком, а не фольклорным источником поэмы Асаки «Докия и Траян» («Dochia şi Traian»).
В целом отметим, что инвариантными для легенды о мартовской старухе являются следующие компоненты: скотоводческая тематика, мотив пренебрежения к силам природы со стороны героини (героя) и последующее ее наказание.
Во второй главе «Описание времени в этнокультурной традиции балканских народов: дни старухи, или одолженные дни» речь идет о хрононимах, мотивированных легендой о мартовской старухе, о расположении в календаре дней, посвященных этому персонажу, об обрядах и магических практиках, связанных с этими днями.
Две изоглоссы, мотивированные легендой, рассмотренной в предыдущей главе, объединяют огромные ландшафты, преодолевают лингвистические и конфессиональные границы. Одной из таких изоглосс является обозначение определенных дней весны как «бабиных», «старухиных» (хрононимы типа «старухи» или «бабы», «старухины дни»): рум. babele – бабы, старухи, zilele Babei (Dochiei) – дни старухи (Докии), арум. moaşile – старухи, болг. трите баби – три старухи, лошите баби – дурные старухи, бабини дене – старухины дни, cерб. бабини дани – старухины дни, греч. oί μερεςτήςγριάς, алб. Plakёza, pl`akat – старухи (в тоскских говорах), q`akat – старухи (в гегских), фр. les jours de la Vielle – дни старухи, каталон. los dies de la Velha – дни старухи, араб. Ayan al Aguz – дни старухи. Вторая изоглосса – «одолженные», или «заемные» дни: рум. împrumutările – одолженные, болг. заемници, заемняци, заемляци – одолженные, заетите дни, заемните дни, заемни дене, заемните дани – одолженные дни, макед. заjамници – одолженные, заимени дни – одолженные дни, серб. заемци, заjемци, заемњаци, узаjмице – одолженные, заjмљени дани – одолженные дни, фр. empruntés – одолженные, les jours d’Emprunt – одолженные дни, каталон. manllabats – одолженные, dias emmanllevats – одолженные дни, англ. borrowing – одалживание, borrowed days – одолженные дни, араб. el Mustakridât – одолженные.
Среди обычаев этих дней у жителей Карпато-Балканского региона важное место занимают различные предсказания. Обычай делать на основании погоды этих дней прогнозы о том, какая погода будет стоять в тот или иной период года, совпадает с ареалом распространения хрононима «бабы», «старухи». У румын хрононимы этого типа распространены в Олтении (Вылча), Мунтении (Арджеш) и Банате (Караш-Северин). У румын и болгар зафиксирован обычай делать предсказания о поведении людей (своем собственном или родственников и друзей) на основании погоды в «дни старух». Румынские горожанки в наше время по погоде этих дней гадают о том, будет ли им сопутствовать удача в течение года.
Весьма насыщен обрядами первый день марта, который на большей части рассматриваемой территории является первым в цикле дней, посвященных мартовской старухе. Многие обряды, запреты и рекомендации этого дня у румын и болгар связаны с боязнью вызвать нежелательные природные явления – снегопады, метели, заморозки, грозы, град. У болгар было принято выполнять различные обрядовые действия с огнем, чтобы умилостивить мартовскую старуху. Также жители Болгарии 1 марта вывешивали во дворе куски красной ткани, предметы одежды красного цвета, чтобы Баба Марта обрадовалась и чтобы погода была хорошей.
Многие обычаи 1 марта направлены на обеспечение удачного хозяйственного года. Это в первую очередь различные запреты/рекомендации выполнять/не выполнять определенные работы.
Так, у румын и болгар встречается рекомендация сажать в этот день те или иные овощи, а также запрет варить что-либо (последний мотивирован опасением повредить посевам или вызвать грозу).
По представлениям балканских народов, первый день весны был связан с прилетом птиц, а также с пробуждением насекомых, змей и др. Румыны Олтении в этот день окуривали дома дымом горящих тряпок, чтобы уберечь их от змей и других «чудовищ». В румынской Молдове и Трансильвании зафиксирован обычай 1 марта «изгонять» из дома блох. У болгар в восточной, южной и юго-западной Болгарии первый день марта был насыщен обрядами, целью которых являлось избавление от змей, ящериц, блох, мышей и др. Чтобы изгнать блох, женщины вытряхивали половики, покрывала и др., подметают в доме, дети стучали камнями по стенам дома и т.д. С целью выгнать из дома и со двора змей и ящериц жгли костры, окуривали дымом дома и хозяйственные постройки. В Девинско 1 марта дети обходили дома односельчан, звеня в колокольцы, чтобы выгнать змей и блох. Исполнение в первый день марта обрядов, направленных на изгнание «хтонических» животных, зафиксировано также у македонцев (Радовиш, Охрид, Струга) и у мусульман Черногории (Подгорица).
Первый день марта связан не только с пробуждением (и изгнанием) «хтонических» животных, но и с прилетом птиц, с обрядами их встречи и практиками, направленными на защиту от связанной с ними опасности. На юго-западе Румынии (уезд Мехединць) считалось, что 1 марта нельзя выходить из дома, ничего не съев, т.к. в этом случае можно быть «испорченным» кукушкой (spurcat de cuc). У жителей ряда районов Греции и юго-западной Болгарии первый день марта был днем встречи ласточек. Дети группами ходили по селу с фигуркой ласточки и пели песни, посвященные прилету ласточек (у греков), приходу весны и началу весенних работ (у болгар). Песни, посвященные прилету ласточек, исполнялись 1 марта и у албанцев.
Балканские народы являются преемниками византийской и переднеазиатской традиции отсчитывать новый год с начала весны или со дня весеннего равноденствия. Отнесенность Нового года к 1 марта проявляется в т.ч. в приуроченности к этой дате «заемных» или «старухиных» дней и связанного с ними комплекса обрядов. Этот период соответствует большинству «параметров» циклически повторяющегося «Нового года», сформулированных М. Элиаде в теории «вечного возвращения» – «визиты» мертвых к живым, присутствие на земле хтонических существ, тушение старого и зажигание нового огня, обряды очищения, изгнание демонов и т.д. Наступление сезонного перелома отражается и в терминологической нагруженности этого переходного периода, причем хрононимы часто имеют отрицательные коннотации, отражающие предполагаемую опасность этого времени для людей.
Третья глава «Мартовская нить: предметный код в ритуально-мифологическом контексте» посвящена весеннему украшению-оберегу балканских народов – мартовской нити, период ношения которой часто совпадает со «старухиными» («заемными») днями. В данной главе обозначается ареал распространения этого украшения-оберега, говорится его о номинации, об особенностях изготовления и ношения мартовской нити у различных балканских народов, о функциях мартовской нити.
Мартовская нить в контексте календарной обрядности балканских народов является знаком, символизирующим приход весны, который, вероятно, можно рассматривать, пользуясь терминологией М. Элиаде, в качестве «концентрированного мифа», как своего рода «синоним» легенды о мартовской старухе в культуре балканских народов. Однако если легенда о мартовской старухе известна не только в Карпато-Балканском регионе, но и в Западной Европе и на Ближнем Востоке, то обычай ношения мартовской нити встречается только у балканских народов – румын, арумын, молдаван, болгар, македонцев, греков, албанцев.
Большинство наименований мартовской нити перекликается с названием месяца: рум. и молд. mărţişor, молд. mărţiguş, арум. m`arţu, болг. мартеница, мартеничка, мартичка, мартенича, мартишора, марта, Баба Марта, макед. мартинка, мартинче, марте, греч. ου Мαρτ’, ου Мαρτ’ς, το Мαρτοάτονο.
Хроматика мартовских нитей в разных местностях может быть различна, однако чаще всего в ней присутствуют красный и белый цвета. Для южных славян слова «белый» и «красный» являются в определенном смысле синонимами слова «красивый». Так, у болгар и македонцев бела-червена – устойчивый эпитет для красивой девушки или женщины (ср. рус. «красна девица»). У македонцев существует поговорка-пожелание для тех, кто носит мартовские нити: «да сме бели и червени» и т.д. В румынском языке прилагательное «белый» (alb) может использоваться в значении «прозрачный», «чистый», «невинный». Выражение «белые дни» (zile albe) обозначает безмятежную, счастливую жизнь, «белый свет» (lumea albă) в народных сказках означает «реальный мир», «мир людей». Обозначение красного цвета в румынском языке имеет скорее отрицательные коннотации: «a vedea roşu (înaintea ochilor)» («видеть красное перед глазами») означает «разозлиться», «выйти из себя». Учитывая то, что в ряде случаев в румынских, а также в македонских и албанских мартовских нитях присутствует черный цвет (наряду с красным и/или белым), автору кажется возможным применить в данном случае гипотезу В. Тернера о символике белого и красного в ритуалах, проверенную этим исследователем на материалах африканских культур («Символ и ритуал». М., 1983). Как пишет Тернер в своей монографии, черный цвет может присутствовать в триаде «белый – красный – черный» как «молчаливый партнер» и часто исчезает из символики ритуалов. Можно предположить, что подобным образом исчезает черный цвет и из мартовских нитей, т.к. о таких явлениях, как темнота, холод, бесплодие, смерть, упоминать нежелательно. Так, мартовская нить у балканских народов чаще всего является двуцветной, красно-белой, и оба цвета символизируют свет, плодородие, жизнь, удачу.
Обычай ношения мартовских нитей Л. Йорданова и А.А. Плотникова считают генетически связанным с обычаем вывешивать во дворах в первый день весны различные предметы из ткани, пряжи, ниток красного цвета. Однако обычай ношения мартовских нитей распространен в гораздо более широком ареале, нежели обычай вывешивания 1 марта во дворе красной ткани и одежды. Согласно исследованиям А.А. Плотниковой, конфигурация изодоксы «мартовская нить» располагается почти параллельно изодоксе «вывешивание 1 марта красной ткани».
Румынский исследователь И. Гиною напрямую связывает обычай ношения мартовской нити с легендой о мартовской старухе (Бабе Докии), которая, поднимаясь со стадом в горы, якобы пряла нить года, подобно тому как Мойры или Парки пряли нить человеческой жизни. Образ мартовской старухи в представлениях румын действительно связан с прядением. Согласно вариантам легенды, известным на Буковине, в Трансильвании и на юго-востоке Румынии, Баба Докия отправилась в горы, заткнув за пояс прялку и взяв с собой кудель (этот мотив встречается также в сербских и греческих вариантах). В некоторых районах Румынии прядение считалось единственной работой, выполнение которой допустимо 1 марта.
Дни ношения мартовских нитей часто, но не всегда совпадают с днями, «посвященными» мартовской старухе. Надевали мартовскую нить, как правило, 1 (или 14) марта, реже – в первое новолуние марта (в некоторых местностях Румынии), в последний день февраля (у некоторых групп арумын). Мартовскую нить могли носить один день (румыны, болгары, албанцы), три дня (румыны, болгары); девять дней – обычно всего с 1 до 9 марта, т.е. до Благовещения (румыны, молдаване, болгары), двенадцать дней (румыны, молдаване), сорок дней (болгары). У румын и молдаван число дней ношения мартовской нити часто бывало равно числу дней, в течение которых Баба Докия, поднималась в гору, и числу кожухов, которые она надела, отправляясь в путь – девяти или двенадцати.
В ряде местностей мартовскую нить носили с 1 до 25 марта, т.е. до Благовещения (болгары, греки), до Вербного воскресенья (румыны), до Пасхи (румыны, греки), до дня св. Георгия (албанцы), до дня св. Иеримии (румыны). В некоторых районах Болгарии ее носили до начала жатвы.
Часто мартовскую нить носили до прилета каких-либо птиц – аистов (румыны, молдаване, болгары, македонцы), цапель (болгары), ласточек (болгары, македонцы, греки), или до тех пор, пока впервые не закукует кукушка (румыны, болгары). По представлениям жителей ряда районов Румынии и северо-западной Болгарии, первое пение кукушки должно приходиться на Благовещение (25 марта). Согласно примете, бытующей в некоторых районах Греции, именно в этот день прилетают ласточки. По представлениям жителей западной Македонии, мартовскую нить нужно было носить именно для того, чтобы первое пение птицы не принесло человеку несчастье, болезнь или смерть. У болгар, кроме того, встречается обычай снимать мартовскую нить, впервые увидев змею.
У румын и болгар известен также обычай носить мартовскую нить до начала цветения какого-либо дерева или кустарника. В этом случае ее вешают на ветку. Обычай вешать мартовскую нить на ветку дерева встречается также у греков и албанцев.
«Ритуальное расставание» с мартовской нитью, при котором ее вывешивают на дерево или подбрасывают в воздух, связано, по утверждению А.А. Плотниковой, с ритуальным «одариванием» мартовской нитью первой прилетевшей птицы. Цель – сохранение (приобретение) красоты и здоровья и привлечение удачи. Румыны и болгары часто вешали мартовскую нить на ветку розового куста. Также мартовские нити вешали на ветви шиповника, терновника, вишни, черешни, абрикоса и др. У румын, молдаван и болгар зафиксирован обычай, согласно которому, впервые в марте увидев аиста, ребенок должен снять мартовскую нить, бросить ее вслед аисту (рум.) или «навстречу солнцу» (болг.) и сказать: «Возьми себе черноту, дай мне белизну. Это действие также было направлено на сохранение красоты (на избавление от веснушек и пятен на лице). У болгар в окрестностях Русе дети, впервые увидев цаплю, подбрасывали мартовскую нить «к солнцу» и говорили: На на тебе мартеница, а дай на мене здраве. В Хасковско девушки, впервые весной увидев ласточку, снимали с шеи мартовскую нить, «чтобы шея была тонкой, как у ласточки». Интересно, что в тех же краях девушки снимали мартеницу с кос, впервые увидев змею – «чтобы косы были длинными, как змеи». В Дебарце (западная Македония) дети, бросая мартовскую нить вслед первой ласточке (или аисту), кричали: На ти ластоjце мартинка, да ми даjш кошула [На тебе мартинку, а мне дай рубашку]. Также в западной Македонии мартовскую нить носили, пока не услышат пение первой весенней птицы, чтобы это пение не принесло человеку несчастье, болезнь или смерть (да не те разбие пилето – [чтобы тебя не разбила птица]). В греческой Македонии было принято, увидев первую ласточку, говорить: «Возьми, ласточка, марц и на Пасху принеси мне всякого добра», а затем вешать марц на дерево, чтобы его забрала ласточка и взамен принесла в дом удачу.
Более ограниченное распространение имеет обычай нить под камнем и затем гадать по ней – он встречается в южных областях Болгарии (Странджа, Родопы, Пирин, Карнобатский, Пловдивский, Софийский края), в болгарской Добрудже и в юго-восточной Македонии. Болгары, спрятав мартовскую нить под камень, на следующий день гадали о приплоде скота в текущем году. По поверьям из Пиринского края, появление муравьев на оставленном обереге означает приплод коз или овец, божьих коровок – приплод крупного рогатого скота, пауков – приплод ослов. Схожие приметы бытуют во многих районах южной и западной Болгарии и в болгарской Добрудже. В Софийском крае по появлению на мартовской нити насекомых, соломинок, щепочек девушки гадали также о замужестве. В юго-восточной Македонии (Гевгелия, Радовиш) мартовскую нить клали под камень с иной целью. В Гевгелии обнаруженные на мартовской нити насекомые сулили здоровье ее обладателю, тогда как отсутствие таковых предвещало болезнь, несчастье, смерть. В окрестностях Радовиша дети, положив мартеницу под камень, ожидали получить взамен рубашечку.
У болгар и албанцев зафиксирован обычай бросать мартовскую нить в проточную воду. Мотивация этого действия – «чтобы все болезни (все зло) ушли с водой».
Целью ношения мартовских нитей изначально являлось сохранение красоты и здоровья, привлечение удачи. У румын ношение этих украшений-оберегов чаще всего мотивировалось именно сохранением красоты («чтобы не быть обожженными солнцем»). Символом красоты и здоровья выступала зачастую не только и не столько сама мартовская нить, сколько надетая на нее серебряная монета. Мотивация обычая стремлением уберечься от «опасного» мартовского солнца встречается у греков, болгар и македонцев. Болгары и македонцы считали, что Баба Марта может обжечь солнцем лица детей и девушек и, чтобы уберечься от этого, надо носить мартовскую нить. У болгар зафикстировано и представление о том, что ношение мартовской нити в соответствующие дни оберегает человека от укусов змей и насекомых в течение года. По представлениям греков, мартовское солнце является особенно жгучим, в марте следует опасаться пожаров и солнечных ударов. В северной Греции мартовскую нить повязывали на руку и на шею – «чтобы ее не поймал март» или «чтобы не ударил март». У румын, болгар и греков существовал обычай повязывать мартовские нити домашним животным, в первую очередь молодым, направленный, очевидно, на защиту от сглаза. Болгары и греки украшали мартовскими нитями двери домов, болгары – также различные орудия труда.
Согласно болгарской традиции, этот обычай объясняется стремлением «порадовать» Бабу Марту, согласно греческой – стремлением защитить дом от злых людей, способных навести порчу.
Итак, мартовская нить – это оберег, способствующий сохранению/приобретению красоты и здоровья, защищающий от злых сил и приносящий удачу. Этой функцией мотивированы и конструктивные параметры мартовской нити, и период ее ношения, и способы ритуального расставания с ней. Однако в настоящее время прежняя основная функция мартовской нити – функция оберега – вытесняется функцией подарка, знака любви, дружбы, уважения, доброго отношения. Так происходит, в частности, у румын и болгар.
Четвертая глава «Весеннее очищение пространства и обновление времени: Сорок мучеников и Благовещение» посвящена, как следует из ее названия, празднованию дня Сорока мучеников и Благовещения у жителей Карпато-Балканского региона.
Мотивации названия дня Сорока мучеников (9/22 марта)
1) «Сорок мучеников», «Мученики». Названия этого типа встречаются у румын – Patruzeci de Mucenici, Mucenicii, Măcinicii (Мунтения, Олтения, Молдова), у болгар – Четирийсет Мъченици, у македонцев – Четириес мученици, у сербов – Четирес Мученика, у черногорцев – Четерес мученике, Четрдес мученике, у греков – Σαράντα Μαρτσιρες, Σαράντα Μάρτυρες (греческая Македония, острова южной Греции).
2) «Святые», «Сорок святых», «Святые сорок». Названия этого типа распространены у румын – Patruzeci de Sfinţi, Sfinţii, Sâmţii, Simţii (Трансильвания, север Молдовы, Олтения, долина р. Тимок в Сербии), у болгар – Свети четирийсе, Свети четирси, Свето четеридесете, Свето четирсет, Свето четирисе (Южная Добруджа, Мизия, Средние Родопы, Пиринская Македония), сербов – св. Четирес, греков – i aj`ii sar`anndes, ton `ajo sar`anda, ton `ajon sar`andon (Пелопоннес, Калаврита), турок – Kırklar. Эти названия мотивированы легендой о Сорока мучениках из Севастии.
3) Еще один распространенный тип названия праздника – «молодые», «новобрачные». Названия этого типа (Младенци) распространены у болгар (западная Болгария), македонцев, сербов, черногорцев. У румын названия такого типа отсутствуют, однако в Олтении встречается название Dragobetele (Drăgostiţele), обозначающее этот день и, видимо, являющееся производным от слова dragoste [любовь]. Некоторые исследователи, впрочем, считают, что название Младенци связано с библейской легендой об избиении младенцев в Вифлееме по приказу Ирода.
В этот день делались метеорологические предсказания, выполнялись магические действия с целью приблизить наступление теплой погоды. В ряде районов Румынии и Болгарии в день Сорока мучеников с этой целью жгли костры. У румын зафиксирован обычай в этот день ударять по земле палками или молотками, чтобы мороз ушел в землю, а тепло вышло из нее.
По представлениям жителей многих областей Карпато-Балканского региона, день Сорока мучеников является днем пробуждения змей и насекомых; в ряде местностей он также считается днем прилета ласточек или аистов. Представления о том, что в этот день просыпаются змеи, существуют у румын (Олтения), у болгар, сербов, турок. У румын (практически повсеместно) и у болгар (в восточной части Болгарии) в этот день принято было выполнять различные обряды, направленные на «изгнание» змей, в частности, окуривать дымом дома и помещения для скота. На территории Сербии обычай «изгонять» в этот день змей звоном металлической утвари зафиксирован в Болевацком крае. Со стремлением уберечься от змей связан ряд запретов дня Сорока мучеников. У румын в этот день запрещается приносить домой хворост в подоле (Трансильвания), у албанцев – шить, вязать и заниматься др. рукоделием (северная Албания), у сербов – прикасаться к ниткам, у сербов и болгар – употреблять слово «змея». У румын долины р. Тимок в Болгарии существует представление о том, что в день Сорока мучеников (по ст. стилю) прилетают аисты. У болгар этот день также считается днем прилета аистов, у македонцев – днем прилета ласточек. К первой встрече с весенней птицей были приурочены различные гадания. Так, например, впервые увидеть аиста летящим считалось добрым, а стоящим – дурным предзнаменованием (румыны, болгары). Щебетание первой ласточки могло представлять опасность. Так, по представлениям македонцев, девушка, услышавшая первую ласточку натощак, не выйдет в этом году замуж.
Повсеместно признается важность дня Сорока мучеников для успешного течения хозяйственного года. Приметы и поверья, выражающие это представление, в разных местностях различны – от настоятельных рекомендаций выполнять какие-либо действия, до строгих запретов на определенные действия или даже на выполнение работ. У румын зафиксирован обычай в этот или в один из ближайших дней начинать пахоту (pornirea plugului). Турки-бекташи в северо-восточной Болгарии начинали пахоту на третий день после праздника Kırklar (Сорок мучеников). У румын, а также у болгар Южной Добруджи встречается обычай в день Сорока мучеников сажать овощи. Румыны Мунтении сажали и прививали в этот день плодовые деревья. У румын Мунтении и Олтении и у албанцев северной Албании к этому дню были приурочены магические практики, долженствующие способствовать урожайности плодовых деревьев. У румын в уезде Мехединць (Олтения, Румыния) и у влахов в долине р. Тимок на территории северо-западной Болгарии в день Сорока мучеников впервые подрезали виноградные лозы. В то же время у балканских народов бытуют легенды о Сорока мучениках, карающих тех, кто работает в их день в поле (у румын Молдовы) или на винограднике (в греческой Македонии).
Имеются в обрядности дня Сорока мучеников и скотоводческие элементы. К ним относятся, в частности, уже упоминавшиеся обычай окуривать дымом помещения для скота и гадания о приплоде скота по мартовским нитям, которые часто снимали в этот день.
Некоторые обычаи этого дня связаны с пчеловодством. В этот день румыны Мунтении и Олтении вытаскивали наружу ульи и очищают их от засохших сот. В Мунтении зафиксирован обычай поливать ульи самогоном, чтобы пчелы размножались и давали много меда. В некоторых районах Олтении пили водку с медом, раздавали хлеб, калачи или лепешки, смазанные медом. У болгар также встречается обычай раздавать в день Сорока Мучеников калачи с медом.
Многие обряды дня Сорока Мучеников у румын связаны с поминовением умерших. По сведениям из Олтении, костер в ночь на Мучеников разжигали для того, чтобы согреть души умерших. У огня иногда ставили сосуд с водой, чтобы умершие могли напиться (Олтения, уезд Мехединць). Жительницы Мунтении в этот день смотрели сквозь сито, чтобы увидеть своих умерших детей, пришедших к костру погреться. Раздача обрядовых калачей изначально также являлась поминальной милостыней. У румын калачи, изготавливаемые в день Сорока мучеников, именуются mucenici [мученики], sfinţi [святые], moşi [старики, предки], brădoşi, brânduşei. Обычай выпекать и раздавать калачи в день Сорока Мучеников существует у болгар, македонцев, сербов и черногорцев (эти калачи могут именоваться младенци, младенчићи, кравайчета, краваjчићи). Калачей может быть сорок или меньшее количество. У греков в западной части греческой Македонии встречается рекомендация в день сорока мучеников «сорок монет (милостынь) подавать за свою душу».
Благовещение (25 марта/7 апреля) у румын именуется Bunavestire или Blagoveştenie, у арумын Пинда - vang’ilizm`o, у болгар – Благовещение, Благовещене, Благовщене (Южная Добруджа), Благовец (Пловдивско, Родопы, Южная Добруджа), Благовес (Родопы), Благовден (Мизия), у македонцев – Благоец, Благовец, у сербов – Благовести, у черногорцев – Благовиец, Благовести, у албанцев – Vangjelizmoj, у греков – [tu evaηg’el’izm`u] (Пелопоннес), oυ Bαγγελ’ντζμός [u vaηg’il’zm`os] (Западная Македония), o Eυαγγελισμός [o evandželizmόs] (острова южной Греции). Эти названия мотивированы библейской легендой о том, как архангел Гавриил возвестил Деве Марии о предстоящем рождении Иисуса, и могут быть переведены как «благая весть».
Как и в дни предшествующих праздников, в этот день гадали о погоде, выполняли действия, связанные с апотропеической магией и магией плодородия.
Как и рассмотренные ранее праздники, этот день в значительной мере посвящен птицам. У румын встречается такое название этого дня, как Ziua cucului, а у болгар Видинского округа – Куковден (оба названия переводятся как «день кукушки»). Существует примета, согласно которой у кукушки именно в этот день «развязывается язык». По представлениям румын, если человек впервые в году слышит пение кукушки, не имея при себе денег, то ему предстоит в течение года ходить голодным и злым и наоборот. У румын встречается также поверье, согласно которому если человек впервые услышал пение кукушки на голодный желудок, то проведет лето в одиночестве, как кукушка, или же у него все лето будет дурно пахнуть изо рта. На основании количества раз кукования кукушки гадали о том, сколько лет проживет человек, когда вступит в брак и т.д.
Как и 1 марта и день Сорока мучеников, Благовещение в народном сознании связано также со змеями и прочими «хтоническими» животными. С целью изгнать змей, сельскохозяйственных вредителей и др. производились магические действия с огнем. В ряде районов Румынии утром этого дня окуривали ладаном дома, плодовые деревья, хозяйственные постройки, домашних животных (Трансильвания, Банат). При этом произносили различные заклинания, звоня в колокольцы и гремя цепями (Трансильвания). В некоторых районах Румынии на Благовещение жгли костры в садах и огородах. Арумыны Пинда (Греция) накануне Благовещения обходили село с факелами, а в сам праздник жгли костер и прыгали через него, произнося заклинание против змей и ящериц. Обычай изгонять змей и ящериц на Благовещение с помощью огня и шумовых эффектов известен и у болгар (в северо-восточных, восточных, центральных и западных районах Болгарии). Обычай в этот день «изгонять» змей звоном металлической утвари бытовал также у сербов Болевацкого края. Среди очистительных практик, исполнявшихся у румын на Благовещение, можно назвать также обычай выносить из дома и проветривать одежду и различные тканые изделия (в т.ч. с целью избавиться от блох). Албанцы-мусульмане 25 марта выполняли определенные магические действия с целью избавиться от змей, скорпионов, блох, клопов, комаров, мух.
В праздновании дня Сорока мучеников и Благовещения можно увидеть ту же оппозицию «змея – птица», что и в праздновании первого дня весны. И пробуждение змей, и возвращение и начало гнездования птиц возвещают приход весны. Есть соблазн утверждать, что перелетные птицы воспринимаются как воплощение весны и добра, тогда как «хтонические» животные – змеи, ящерицы, лягушки, жабы – как воплощение злых сил, которые должны были быть изгнаны с приходом весны. Однако нужно помнить, что и птицы, и «хтонические» животные в народном сознании наделяются амбивалентными характеристиками. Можно говорить об определенном тождестве змеи и птицы в контексте мартовской обрядности балканских народов, в частности у румын. Т.В. Цивьян в статье «Змея – птица: к истолкованию тождества» (Фольклор и этнография. У этнографических истоков фольклорных сюжетов и образов. Л., 1984) показывает сходство и легкость взаимной трансформации змеи и птицы в румынской мифологии. У румын существует представление о том, что змея, укусив свою жертву, превращается в пеструю птицу. Также у румын бытуют поверья о том, что ласточки могут превращаться в жаб, а утки происходят от лягушек. Поверье о том, что ласточки превращаются в лягушек, существует и у славян. Основанием для отождествления змеи и птицы является и их «физическое сходство»: плоская, вытянутая голова; длинное гибкое тело змеи – длинная гибкая шея гуся, «змеиное» шипение гуся; то, что и змея, и птица выводят потомство из яиц. Считается, что брошенные птичьи яйца нельзя приносить в дом, т.к. из них могут вылупиться змееныши. По мнению Т.В. Цивьян, тождество «змея – птица» подтверждается и на уровне первичной мифологизации, и на уровне универсальных мифологем.
В связи с представлением о том, что Благовещение – день птиц, у румын встречается запрет пахать и сеять в этот день, т.к. иначе птицы склюют урожай. Так, в румынской Молдове было запрещено сажать в этот день кукурузу. В то же время у жителей западных районов Румынии ряд обычаев этого дня направлен на стимулирование урожая плодовых деревьев. В этот день, как уже говорилось, было принято окуривать дымом плодовые деревья. В Трансильвании и Банате также поливали деревья цуйкой, грозили топором неплодоносящим деревьям. Также в западной Румынии Благовещение считалось подходящим днем для прививки плодовых деревьев. В Молдове разжигание костров в этот день объясняли стремлением уберечь плодовые деревья от заморозков. Болгары Добруджи в этот день жгли костры под плодовыми деревьями, чтобы уберечь их от гусениц.
В ряде районов Румынии на Благовещение выгоняли коров на пастбище. В румынской Молдове, напротив, известен обычай в этот день не выпускать коров за ворота, т.к. он считался несчастливым. У южных славян день Благовещения насыщен обрядами, направленными на защиту скота от змей и болезней и на увеличение его плодовитости. На севере Болгарии, в Ловечском крае, на Благовещение не запрягали рабочий скот, чтобы уберечь его от змей. Болгары в Пловдивском и Пиринском краях метили в этот день ягнят и бросали отрезанные части их ушей в муравейник, чтобы скот плодился, как муравьи. Сербы и черногорцы прогоняли скот между двумя кострами или свечами, зажженными от «живого огня», высеченного с помощью кремня, чтобы уберечь его от эпизоотий. Сербы в Алексинацком Поморавье в этот день натирали вымя коров крапивой. Жители Герцеговины накануне Благовещения давали скоту чеснок с солью.
В северных районах Румынии к Благовещению приурочены обрядовые действия, связанные с пчеловодством. В Трансильвании известен обычай выпускать пчел из улья через подкову, чтобы они были крепкими, как железо. Тот, кто выпускал пчел, в течение дня не должен выходить со двора, чтобы рой не улетел к соседям. На Буковине считалось, что для того, чтобы получить много меда, надо выпустить пчел из улья через волчью глотку, тогда пчелы станут злыми, будут убивать соседских пчел и воровать у них мед. Сербы и черногорцы в этот день клали в ульи или между ними конский или воловий череп.
У болгар, кроме того, в обрядовый комплекс Благовещения входили обряды, связанные с общественным представлением молодок, вышедших замуж в истекшем году.
Обычаи дня Сорока мучеников и Благовещения во многом сходны между собой. Так, в эти дни исполнялись различные действия, целью которых являлось магическое обеспечение плодородия. Также в обрядности обоих праздников важное место занимают действия, направленные на очищение пространства, на защиту людей и домашних животных от различных опасностей, которые грозят им в течение всей жизни и особенно в переходный период ранней весны, и в целом на обеспечение здоровья и благополучия в текущем году. Эти действия связаны, в частности, с изгнанием хтонических животных – змей, жаб, ящериц, мышей, насекомых-паразитов, а также болезней и злых сил, с апотропеическими практиками, осуществляемыми при первой встрече с перелетной птицей, и др. Эти обычаи в определенной мере сходны и с обычаями 1 марта.
В заключении диссертации подводятся итоги исследования.
1. В работе подробно описаны мифологические представления и обрядовые действия, связанные с началом весны у народов Карпато-Балканского региона. Здесь приводятся инвариант и трансформы легенды о мартовской старухе, рассматриваются поверья и обряды, связанные с днями, посвященными этому персонажу, а также с такими праздниками, как день Сорока мучеников и Благовещение. В разделах, посвященных представлениям о мартовской старухе и ее днях, рассматривается практически весь ареал распространения представлений о персонаже, включающий в себя не только Карпато-Балканский регион, но и значительную часть Западной Европы и Ближнего Востока.
2. Обрядовые действия, приуроченные у жителей Карпато-Балканского региона к первому дню марта (который в ряде местностей считается первым из «дней старухи»), ко дню Сорока мучеников и к Благовещению, также во многом сходны между собой. Это в первую очередь действия, направленные на обеспечение благополучного хозяйственного года и на защиту людей, посевов, домашних животных от болезней и злых сил. Особое место в обрядности этих дней занимают магические действия, направленные на изгнание змей, жаб, насекомых-паразитов и др., и апотропеические практики, связанные с возвращением перелетных птиц. В различных местностях те или иные действия могут исполняться в любой/каждый из вышеуказанных дней (например, обычай изгнания «хтонических» животных), или дополнять друг друга (например, обычай надевать мартовскую нить 1 марта и снимать ее в день Сорока мучеников или на Благовещение). Нужно отметить, что обряды, направленные на изгнание «хтонических» животных, у жителей ряда местностей рассматриваемого региона могут приурочены и к другим весенним праздникам – ко дню св. Алексия (у румын Трансильвании), кo дню св. Иеремии (у болгар в северо-западной Болгарии, у большей части македонцев, у сербов в южной Сербии) или к Вербной (Лазаревой) субботе (у сербов в северной и западной Сербии, у жителей Боснии и Герцеговины). Приуроченность одних и тех же обрядов в разных местностях к различным датам в значительной мере связана с климатическими различиями внутри рассматриваемого региона.
3. Инвариантными для легенды о мартовской старухе являются следующие компоненты: скотоводческая тематика, мотив пренебрежения к силам природы со стороны героини (героя) и последующее наказание. Для балканских вариантов типичен мотив петрификации старухи-пастушки и ее стада. В румынских вариантах легенды мотив оскорбления месяца, широко распространенный и на Балканах, и в Западной Европе, нередко заменяется оскорблением бога или вообще отсутствует; в большинстве из них отсутствует и мотив «заемных дней». Часто в румынских текстах наличествует дополнительный мотив: мартовская старуха – злая свекровь, которая стремится погубить невестку и дает ей невыполнимые поручения; появляется сверхъестественный помощник, который помогает невестке и обманом заставляет старуху отправиться со стадом на пастбище раньше срока и тем самым губит ее. Религиозная тематика является наиболее характерной именно для румынских вариантов легенды о мартовской старухе.
4. Изоглоссами, объединяющими огромные территории, являются обозначение определенных дней ранней весны как «старух» или «старухиных» дней и как «заемных» дней. Хрононимы типа «старухи» встречаются у румын (Мунтения, Олтения, Банат), арумын, болгар (Пиринская Македония, Кюстендилско), македонцев (окрестности Охрида и Велеса), сербов (Враньский край, Косово), албанцев; хрононимы типа «старухины дни» – у румын (Молдова, Мунтения, Трансильвания, Банат), болгар (Родопы), македонцев (Струга, Гевгелия), сербов (западная Сербия и Лесковацкая Морава), французов, провансальцев, швейцарцев; хрононимы типа «одолженные (дни)» – у румын (Банат), болгар (южная и западная Болгария), македонцев (Скопска Црна Гора, Гевгелийска каза), сербов (восточная и юго-восточная Сербия, Косово), боснийцев (окрестности Високо и Купреса), французов, каталонцев, португальцев, англичан.
Героиня мартовской легенды – старуха – у румын чаще всего именуется Baba Dochia. Это имя мотивировано именем святой (Евдокии), день которой приходится на 1 (14) марта. Изредка на восточнороманской территории мартовскую старуху называют Baba Marta. Это имя зафиксировано у жителей жудеца Телеорман в Мунтении, в Бессарабии (ныне – территория Республики Молдова), у влахов восточной Сербии и северо-западной Болгарии. Имя Марта (Баба Марта) встречается в фольклорных текстах о мартовской старухе у болгар, македонцев, сербов. В ряде текстов рассматриваемый нами персонаж именуется просто «старухой» – в частности, у арумын (moaşa), албанцев (q’aka), итальянцев (la Vecchia), провансальцев (la Viéio), французов (la Vieille).
Большинство наименований мартовской нити перекликается с названием месяца: рум. и молд. mărţişor, молд. mărţiguş, арум. m`arţu, болг. мартеница, мартеничка, мартичка, мартенича, мартишора, марта, Баба Марта, макед. мартинка, мартинче, марте, греч. oυ Mαρτ’, oυ Mαρτ’ς, τo Mαρτoάτoνo.
Мотивация названия дня Сорока мучеников (9/22.03), бытующие в регионе, делятся на три основные группы:
1) «Сорок мучеников», «Мученики». Названия этого типа встречаются у румын (Мунтения, Олтения, Молдова), у болгар, македонцев, сербов, черногорцев, греков (греческая Македония, острова южной Греции).
2) «Святые», «Сорок святых», «Святые сорок». Названия этого типа распространены у румын (Трансильвания, север Молдовы, Олтения, долина р. Тимок в Сербии), болгар (Южная Добруджа, Мизия, средние Родопы, Пиринская Македония), сербов, греков (Пелопоннес), турок. Эти названия мотивированы легендой о Сорока мучениках из Севастии.
3) «Молодые», «Новобрачные». Названия этого типа распространены у болгар (западная Болгария), македонцев, сербов, черногорцев.
Большинство названий дня Благовещения, бытующих у балканских народов, мотивированы библейской легендой о том, как архангел Гавриил возвестил Деве Марии о предстоящем рождении Иисуса, и могут быть переведены как «благая весть».
5. Учитывая то, что период ношения мартовских нитей часто совпадает с днями, посвященными мартовской старухе, и памятуя об утверждении М. Элиаде о том, что знак может представлять собой зашифрованный миф, можно рассматривать мартовскую нить как зашифрованную легенду о мартовской старухе. Обычай ношения мартовских нитей, вероятно, развился из обычая украшать двор кусками ткани и предметами одежды красного цвета с целью умилостивить мартовскую старуху, которая в ряде случаев воспринималась как персонификация марта. Однако ареал распространения обычая ношения мартовских нитей является значительно более узким, нежели ареал распространения представлений о мартовской старухе. Легенда о мартовской старухе (или сходные с ней легенды) и представления о «старухиных» или «одолженных» днях бытуют и у жителей Карпато-Балканского региона – румын, арумын, молдаван, болгар, македонцев, сербов, черногорцев, боснийцев, словенцев, греков, албанцев, гагаузов, украинцев Карпат, поляков Галиции, русских старообрядцев в Румынии, и у народов Западной Европы и Ближнего Востока – итальянцев, корсиканцев, провансальцев, французов, каталонцев, испанцев, басков, португальцев, жителей Швейцарии, англичан, шотландцев, турок, персов, арабов, берберов. Обычай ношения мартовской нити встречается только у балканских народов – румын, арумын, молдаван, болгар, македонцев, албанцев и греков. Однако можно утверждать, что мартовская нить бытует там, где существуют представления о мартовской старухе.
6. Пример трансформации легенды о мартовской старухе в фольклоре и литературе приводится на румынском материале. Иногда в румынских вариантах легенды героиней является не старуха, а девушка, часто – дочь императора, которая отправляется в горы со стадом овец, чтобы спастись от врагов. Таковы тексты, записанные в Рымнику-Сэрат (румынская Молдова) и в Сучаве (Южная Буковина), повествующие о девушке Докии, которая якобы была дочерью дакийского царя Децебала. У липован в Северной Добрудже бытует сходная версия легенды о Докии, в которой последняя названа сестрой Децебала. Эти версии легенды, вероятно, возникли благодаря влиянию романтической литературы.
Современное состояние обычая ношения мартовской нити рассмотрено на примере Румынии и Болгарии. Этот обычай у румын и болгар приспособился к современным реалиям, органично вписавшись, в частности, в жизнь обитателей больших городов. Функция оберега перестала быть основной функцией мартовской нити, уступив место функции подарка, знака внимания и доброго отношения. Для румын и болгар этот обычай стал к тому же своего рода символом этнической идентичности (даже в научной литературе иногда утверждаются «эксклюзивные права» собственного этноса на него).
По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:
1. Верования болгар села Чийшия Болградского района Одесской области Украины // Материалы XXIX межвузовской научно-методической конференции преподавателей и аспирантов. Выпуск 5. Пятые Державинские чтения «Современные проблемы болгаристики и славистики». СПб, 2000. С. 14–17.
2. Мэрцишор – оберег, украшение, сувенир // Мода и дизайн: исторический опыт – новые технологии. Материалы международной научной конференции. СПб, 2004. С. 151–154.
3. Мартеничка и мэрцишор: судьба украшения-оберега в двух соседних странах // Мода и дизайн: исторический опыт - новые технологии, СПб, 2005. С. 185–189.
4. Балканские и западноевропейские параллели в обрядности 1 марта у болгар // Междуетнически контакти Изток – Запад – интеркултурна коммуникация. Шумен, 2005. С. 212–217.
5. Животные в весенних обычаях балканских народов // Probleme de filologie slavă. Timisoara, XIV, 2006. Р. 287–296.
6. Птицы и «хтонические» животные в мартовских обрядах балканских народов // Вестник СПбГУ, 2006, сер. 2, вып. 4. С. 285–289.
7. Carnavalul la Moldova Nouă. Observaţii de teren // Studii şi comunicări de etnologie, Tomul XVIII, 2004, serie nouă, Sibiu. Р. 79–101. (в соавторстве с О. Хедешан, рум. яз.).
8. Reprezentări mitologice legate de începutul primăverii la români şi la bulgari // Probleme de filologie slavă. Timisoara, XIII, 2005. Р. 69–75.
 
ФИО: ГОЛАНТ НАТАЛИЯ ГЕННАДЬЕВНА
Дата защиты: 24.06.2007
ВУЗ: САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Специальность: 07.00.07
Источник: http://www.spbu.ru/



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru м.Новослободская, ул. Селезневская, д.11А, стр. 2
Тел: +7 (495) 649-89-71
E-mail: info@ceninauku.ru